Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Четыре торта и один кузен


Четыре торта и один кузен

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s0.uploads.ru/t/8JejS.jpg

- дата: лето 1994 года
- место: Тисовая улица, дом № 4
- участники:
Fenrir Greyback в роли Дадли Дурсля
Charles Weasley в роли Гарри Поттера
Evelyn Rainsworth в роли тети Петуньи
- внешний вид: в первых постах
- краткое описание: В доме Дурслей произошла досадная неприятность: в годовом табеле Дадли появилась приписка медсестры, где говорилось, что у него последняя стадия ожирения. Тетя Петунья, всерьёз обеспокоенная здоровьем сынулечки, убрала из холодильника, а заодно и из всего дома, так любимые Дадликом пончики, мороженое и газировку. Чтобы ребёнок не был травмирован морально, было решено, что на диету сядет вся семья. В то же время Гарри, к своему удовольствию, постоянно получает сладости от друзей по совиной почте, а на свой день рождения он и вовсе получил целых четыре потрясающих торта. Этот факт не смог ускользнуть от его кузена, буквально готового убить за кусок чего-нибудь съестного. Из-за громкого спора оба они попадаются Петунье, которая в этой ситуации уже не знает, кого она ненавидит больше, Гарри или лишний вес Дадли.
- примечания: лето, родственники и никакого волшебства


[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (01.08.2015 15:07:51)

+3

2

Полуденное июльское солнце жадно припекало. Громоздившиеся на небосклоне тучки обещали долгожданную прохладу, но Дадли пока не спешил перебираться внутрь. Он лежал на выжженной солнцем лужайке заднего двора и старательно выводил свои инициалы на земле, высунув кончик языка.

Он до сих пор был зол на то, что кто-то в школе сказал, будто аббревиатура “ДД”, составленная им из собственных инициалов - это какая-то игра, широко популярная среди ботаников. А еще меньше, чем иметь что-то общее с ботаниками, Дадли хотел со словом “драконы”, заслышав которое тут же рассвирепел и вместе со своими приятелями окунул произнесшего его недоумка головой в унитаз. Так что теперь его новой целью на это лето было придумать себе по-настоящему крутое прозвище, которое внушало бы уважение и трепет и навсегда перечеркнуло бы историю об этом досадном недоразумении.

Отложив палку, Дадли Дурсль глубоко вздохнул. Никогда прежде он так сильно не скучал по школе, как в это лето. С упоением Дадли вспоминал обеды в столовой, мясные тефтели и картошку, луковые кольца по средам и пироги с черничным джемом по четвергам. Вообще-то школьную еду всегда было принято ругать. Но там, по крайней мере, ему дозволено набирать столько всего, сколько влезет на поднос. И это еще не упоминая о главном развлечении: отбирать у мелких неудачников собранные из дома пакетики с ланчем и разбирать их содержимое, пробуя на вкус домашнюю стряпню.

От всех этих мыслей в животе у Дадли снова заурчало, и он, наконец, решился встать. Он заерзал, переваливаясь на четвереньки, и внезапно услышал треск рвущейся ткани. Не выдержав маневра, штаны разошлись по швам. Дадли ощупал свой зад, удостоверившись в наличии дырки, и, недовольно выругавшись под нос, поплелся в дом.

Проходя мимо кухни, Дадли остановился и инстинктивно огляделся по сторонам в поисках матери. Несколько раз в день он заглядывал в холодильник, пока Петунья отходила полить цветы или отполировать зеркало в ванной, словно бы надеясь, что за время его отсутствия появится что-нибудь кроме кроличьей еды, от которой Дадли делался только еще более голодным. Он решительно не понимал, зачем вообще было затевать всю эту ерунду с диетой. Возможно, не стоило тогда грубить школьной медсестре, этой тупой корове, которая посоветовала ему вступить в какой-нибудь клуб и заняться спортом. Но от одной мысли, что придется бегать вокруг поля или носиться с каким-нибудь дурацким мячом, Дадли вспыхивал злостью. Вот если был бы такой спорт, в котором можно безнаказанно лупить лузеров вроде Поттера, он записался бы первым.

Поднимаясь по ступеням на второй этаж, чтобы переодеться, Дадли пыхтел так громко, что заглушал даже скрип прогибающихся под ним досок. Проходя мимо комнаты Гарри, юный Дурсль затаился. В этом году было нарушено одно из негласных правил дома - на все лето запирать школьную утварь кузена в кладовке, и Гарри впервые было дозволено хранить вещи в комнате. А потому Дадли с помесью страха и любопытства думал о том, что теперь его бывшая игровая снизу доверху наполнена самыми странными штуковинами. Как-то раз из-за приоткрытой двери Дадли краем глаза заметил стоящие в рамках фотографии, и мог поклясться, что картинки на них двигались.

Дадли уже собирался было уходить, как вдруг услышал доносящуюся по ту сторону возню. Он опасливо замер, приложившись ухом к двери. Внезапно скрипнули петли и та отворилась, с грохотом ударив его по лбу.
- Ай! - взвизгнул Дадли больше от неожиданности, чем от боли, потирая ушибленное место.
[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (15.10.2015 23:41:40)

+3

3

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]
Сидя напротив раскрытого чемодана, в котором немыслимой кучей валялись вещи, так или иначе связанные с магическим миром, частью которого их хозяин являлся уже какое-то время, Гарри размышлял над тем, стоит ли ему спуститься вниз, чтобы раздобыть чая или хоть какой-нибудь воды. Вроде бы тетя Петунья не накладывала запрета на все то, что можно пить и что не пузырилось. Правда, подходить к ней лишний раз с этим вопросом он точно не хотел. Да и покажется странным, что «злостный нахлебник Поттер» еще что-то просит дополнительно. Нет, устроить себе нормальный завтрак можно и всухомятку, благо никто не будет наседать по поводу нездорового питания.
  С тех пор, как до тети Петуньи дошло, что у портного больше нет размера, который бы подошел Дадли, вся семья – и даже Гарри – в немом согласии поддержала мальчика на этом сложном пути к талии. Как можно было достичь того, чего априори у Дадли быть не могло, «нахлебник» не знал, но готов был предположить, что дольки грейпфрута на завтрак могут этому помочь. А еще они способны свести дядю Вернона в могилу, хотя он мог успевать нормально перекусить и по дороге на работу. Только вот Гарри не обладал возможностью скрыть свою непричастность к общесемейному мероприятию, поэтому почти сразу же написал своим друзьям, которые незамедлительно обеспечили его необходимым запасом глюкозы.
  А сегодня утром Хедвиг с Сычиком и какой-то рыжей птицей принесли с поздравительными письмами и упаковками целых четыре торта. А ведь если подумать, на одиннадцатилетие Гарри получил один лишь торт от Хагрида, который и сегодня не оставил своего друга без внимания. Убрав три сладких подарка под отодвигающуюся половицу под кроватью, именинник оставил на кровати распакованный торт и разбирал свой чемодан в поисках того, чем можно было бы его разрезать. Решив, что за ложкой придется спуститься, Гарри задумался над тем, чтобы захватить еще чай, но отбросил эту идею.
  Как можно тише он спустился вниз, проверил, что тети Петуньи нет на кухни, как и дяди Вернона с Дадли, и подобрался к ящикам, которые на радость Гарри абсолютно не скрипели, когда тот их выдвигал. Конечно, ведь все должно быть идеально в доме таких простых и порядочных Дурслей. Отыскав столовые приборы, мальчик умыкнул ложку и поспешил вернуться в свою комнату, улыбаясь сладким, полным калорий мыслям. Пусть Дадли стремиться к недостижимым вершинам, а Гарри хочет как все нормальные люди отметить свой день рождения, раз уж он не может увидеться с Роном, Гермионой, Сириусом и остальными.
  С удобством устроившись на кровати, именинник подцепил ложкой кусочек крема с торта, который точно собственноручно приготовила миссис Уизли, а все, что она творила на своей кухне, могло поднять настроение и помочь забыть о боли в шраме, дурацких диетах…
  Забывшись в своем тайном злорадстве, Гарри не заметил, как плохо закрыл дверь, и теперь прекрасно слышал, как кто-то поднимается наверх. Мальчик замер с ложкой в зубах и перевел взгляд на дверь. Кто-то за нею тоже затих. Не хватало еще, чтобы тетя Петунья отняла у него возможность восполнить запас глюкозы в крови, пускай рядом лежали еще три торта, для красоты валяющиеся под боком, а не под половицей. Гарри достал их, чтобы окончательно окунуться в счастливое праздничное настроение… Как бы все не превратилось в скандал.
  Спустив ноги с кровати, Гарри прислушался и даже уловил какое-то движение, и поспешил к выходу, резко распахнув дверь, чтобы не дать загадочной личности скрыться.
  Прямо перед замершим в проходе мальчиком с ложкой в зубах никого не было. Но снизу послышалось громкое «Ай!», раскрывшее тайну незадачливого шпиона. Дадли, во всем своем великолепии, потирающий ушибленный лоб, на который дверь с таким грохотом наехала. Оставалось надеяться, что в голове столь умной личности еще что-то осталось после такого удара. Хотя, судя по звуку, особых потерь Дадли не понес, даже сотрясение мозга он заработать не мог.
  – Ты чего тут расселся? Подсматривал? – вытащив ложку изо рта и спрятав ее за спину, спросил Гарри. Этим летом он боялся его меньше, чем когда-либо, спасибо Сириусу и его репутации. – Тебя не учили, что это как минимум невежливо? Сначала нужно постучаться и спросить, можно ли войти. Хотя, что я тебе объясняю…

Отредактировано Charles Weasley (23.07.2015 23:09:34)

+3

4

Я кивнул, так как отвечать с полным ртом не мог. Пусть рушатся империи. Я проголодался. (c) "Хроники Амбера"

От внезапной дверной атаки ноги Дадли подкосились, и он откатился назад, как бочонок. Некоторое время он просто сопел, сидя на ковровой дорожке коридора и не находясь, что сказать. Оттого ли, что из-за дефицита сладостей ему думалось еще медленнее обычного, или оттого, что встать без посторонней помощи, да еще и с дыркой в штанах, было проблематично. Но вместо этого Дадли лишь выпалил:
- Этой мой дом! Где хочу, там и сижу!
Перестав тереть злосчастный лоб, Дадли в упор уставился на кузена. Он до сих пор не знал, что было сильнее - желание убраться поскорее в свою комнату или жажда расплаты. Страх и желание отвесить кузену люлей вообще регулярно боролись друг с другом в его голове с тех самых пор, как Гарри вернулся после первого года обучения в этом своем Хогверсе. Особенно запоминающимися оказались первые несколько дней после его приезда. Дадли настолько боялся, что тот снова сотворит с ним какую-нибудь гадость, натравит целый улей пчел или и вовсе превратит в жабу, что вздрагивал по ночам от каждого шороха за стеной. Спал он плохо: постоянно снились кошмары, а, просыпаясь, Дадли судорожно принимался ощупывать себя на наличие поросячьего хвоста, воспоминания о котором были еще свежи и навсегда остались связаны с бесконечными больничными палатами и круглым шрамом в верхней части таза. В итоге дошло до того, что он даже начал закрывать свою комнату на ключ, чем вызывал постоянное беспокойство Петуньи. Но все изменилось, едва им стало известно, что творить волшебство за пределами школы строго-настрого запрещено. Дадли расслабился, воспрял духом, и на какое-то время все снова стало как раньше. До тех пор, пока они не узнали, что крестный отец Гарри - никто иной, как известный серийный убийца. Тут уж даже у Вернона, выдержкой и бесстрашием которого Дадли всегда восхищался, понемногу начали сдавать нервы.

Не то чтобы он ненавидел Гарри - скорее ненавидел тощих неудачников, которые незаслуженно получали всю любовь и покровительство школьных учителей, отчего-то считая себя умнее других. Развлекаться с кузеном он привык с самых ранних лет и, по правде говоря, никогда не видел в своем поведении ничего дурного. Для него все это было доброй традицией, игрой, которой он лишился, когда Поттера не стало в их доме. Долгое время Дадли попросту не знал, чем занять себя на переменах. Вскоре он перекинулся на других изгоев в школе, но все это было уже далеко не так весело. Эти ребята с каждым днем все больше и больше раздражали Дадли своим нытьем, что делало его только более жестоким. Тем не менее, колкости и задирания в адрес слабаков вызывали одобрение школьных товарищей, а это не могло не нравиться.

Внезапно что-то блеснуло в руках кузена, прежде чем Гарри поспешно спрятал их за спину. Дадли подозрительно сощурился:
- Что это ты там прячешь? Покажи!
Дурсль ткнул в него пальцем, размером с сосиску.
- Вот погоди, если отец узнает, что ты тут размахиваешь своей этой штукой средь бела дня...
Как в вдруг он замер. Дадли увидел, как возле рта Гарри красуется пятнышко крема с шоколадной глазурью, который тот, по всей видимости, не заметил или попросту не успел вытереть в спешке. А это могло означать только одно. Чем бы он тут ни занимался, у Поттера было припрятано что-то кроме творога с тертым сельдереем.
Поросячьи глазки-бусинки тут же расширились. Мгновенно позабыв обо всем, Дадли с не присущей ему ловкостью поднялся на ноги и вытянулся во весь свой огромный размер.
- Отойди, - приказал он.
Ломиться в комнату Дадли все еще опасался. Кто знает, какие жуткие вещицы там могут храниться? Но долгие недели диеты сделали его злым и неосмотрительным. А потому часть его - та часть, которая по-прежнему оставалась зверски голодной, была готова на все. Даже на это.
[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (15.10.2015 23:42:11)

+4

5

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]
Откровенно говоря, Дадли сегодня просто поражал своей способностью огрызаться и тем самым поднимать настроение Гарри. Он-то знал, что от голода люди становятся более раздражительными и похожими на психически нездоровых индивидов. А может быть,  они такими и делались, не имея доступа к необходимой пище. Невольный житель дома на Тисовой улице привык получать столько, сколько могло ему достаться, поэтому не был знаком с такими перепадами настроения, но вот наблюдать за Дадли ему понравилось. Кузен, который всегда получал то, что хотел, теперь находился в довольно сложном положении: обыкновенные сладости и калорийная еда оказались вне зоны досягаемости. Крупные руки мальчика теперь не могли дотянуться до любимой газировки, и что самое приятное – даже родители ему это запрещали. Это смахивало на специальное представление для Гарри, который занял первый ряд перед сценой с четырьмя тортами в руках. Наверное, это была такая прекрасная плата за тринадцать лет унижений. В прошлом году сестра дяди Вернона неплохо прошлась по родителям Гарри, что ему сильно не понравилось, зато этим летом никто даже не пытался открыто и щедро облить Поттеров грязью.
  – Это все равно не дает тебе права подглядывать, – заметил мальчик, уставившись на своего кузена, как будто видел его впервые в жизни. Да, тетя Петунья, портной и медсестра были правы – Дадли нужно было сбросить лишний десяток килограммов, потому что масса уже не придавала подростку сил, а наоборот их забирала, мешая тому перемещаться. Гарри даже представить не мог, насколько сложно при таких габаритах бегать или хотя бы просто ходить. Это ведь каким неповоротливым надо быть в результате.
  Конечно, Поттер не восхвалял голодовку и тощих людей, но не признать минусы выделяющегося на фоне общего телосложения пуза он не мог. Правда, самому себе он прописал бы побольше брать добавок, чтобы штормовой ветер при случае не сносил в сторону.
  – Ничего это, не твое дело. Слишком любопытные люди долго с целым носом не живут. – Гарри нахмурился, сильнее сжимая ложку за спиной. Кажется, Дадли подумал, что это его волшебная палочка. Вот идиот, дерево от алюминия отличить не может, совсем свихнулся на почве долговременного голодания, скоро на людей будет бросаться. Того и гляди начнет обвинять во всех смертных грехах случайных прохожих, несущих в руках что-нибудь, что могло хоть чуть-чуть напоминать палку.
  Только кузен начал распространяться про своего папашу, как неожиданно заткнулся. Это было более чем странно, потому что сыпать угрозами маленький Дурсль любил не меньше, чем бить слабых учеников на глазах у своей компании.
  – Если ты думаешь, что сможешь меня напугать своим «страшным» взглядом, то бросай это дело, – забеспокоившись, сказал Гарри, поежившись под чересчур прямым взглядом Дадли. «У меня что-то на лице?» – тупо моргнув, подумал он и провел рукой по лицу. И действительно, кусочек торта. Кто же знал, что кузен окажется таким глазастым, а Поттера можно будет так легко разоблачить?
  Дадли как-то слишком быстро и уверенно поднялся на ноги, мальчик даже неуверенно сделал шаг назад в комнату. Младший Дурсль сейчас походил на собаку-ищейку, учуявшую запах добычи. Видимо, он начинал перенимать что-то животное вместе с голодом.
– Эй-эй-эй! Для тех, кто совсем потерял голову из-за голода: это моя комната, а не твоя игровая. За несколько лет пора было бы уже запомнить, – громко заявил Гарри, которому не понравился приказной тон кузена. Забыв про ложку, он упер руки в косяк двери, как бы закрывая собой проход, и тут же пожалел об этом, потому что выглядел как минимум глупо. Одна растянутая футболка Дадли на нем закрывала больше пространства, нежели сам Гарри. Он даже был уверен в том, что его кузен, если заглянет ему за плечо, преспокойно увидит четыре прекрасным кондитерских изделия, дожидающихся своего хозяина на кровати. И тогда уже никакая преграда не остановит сидящего на диете подростка. Тем более, такая несолидная и неуверенная преграда как Гарри. Оставалось только надеяться, что Дадли еще не совсем сошел с ума и воспользуется своим умишком, чтобы вспомнить про крестного-убийцу. Или про тетю Петунью, она-то в гневе, наверное, была пострашнее Сириуса. И, конечно же, любимый сынок не хочет разочаровать свою маму, проявив отвратительную выдержку и неумение контролировать свои желания.

Отредактировано Charles Weasley (23.07.2015 23:08:58)

+3

6

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-tNj0CjButc.jpg[/avatar]

Сказать, кто страдал от диеты Дадли больше - его родители или он сам, было весьма и весьма трудно. Вернон краснел от отсутствия сахара в доме ещё больше обычного, усаживаясь в своём любимом кресле по вечерам, а Петуния и вовсе не находила себе места. С ещё большим остервенением, чем обычно, будто бы это могло как-то поспособствовать процессу, она натирала все поверхности в доме, не позволяя на них опуститься и нечаянной пылинке. Как будто бы это оседающие на одежду Дадли несуществующие пылинки заставили медсестру оставить ту самую приписку на школьном аттестате её возлюбленного сына.

- Я всегда знала, что в этой школе работают только те, куда больше никто никуда не принял, - сегодня она бурчала себе под нос слишком часто, что на неё было совершенно не похоже. Обычно эти дела можно было обсудить с мужем, но сейчас он на удивление некстати решил проводить на работе больше времени. "Наверное, на повышение раасчитывает, мой дорогой. Начальство к нему несправедливо в эти дни, никто не замечает его постоянства и удивительной нормальности. Он-то точно не будет пугать клиентов, как всякие там неотёсанные выпускники университетов." - И гениальности Дадлика никто не замечает. Небось, занижают ему оценки за то, что он демотивирует остальных детишек своими врождёнными талантами. Вот и эта недалёкая женщина, медсестра, совершенно не понимает, что Дадлик - здоровый мальчик. Просто кость у него широкая.

Несмотря на эти заверения, даже Петуния не могла уже закрывать глаза на свисающие бока своего сына, как и то, сколько времени приходится проводить в магазинах, чтобы найти для него хоть что-нибудь подходящее. Несмотря на то, что медсестра как была так и останется недалёкой и не понимающей тонкую душевную организацию возлюбленного сына, Петуния нарезала на разделочной доске шпинат. В последнее время, угодить сыну было практически невозможно, тем более не из тех продуктов, что были указаны в приложенном заботливой женщиной с медицинским образованием к табелю. Готовить без соли и сахара для себя она могла бы без особых проблем, но Дадлик ведь не брал ничего из этого в рот! Как можно заставить его съесть то, что в свежем состоянии напоминает еду для коровы, а в приготовленном - морские водоросли? Очевидно, медсестра помимо глупости обладала ещё и бессердечием.

- Дадлик, - позвала она, обернувшись. Сына рядом не было, а вместо него сверху доносился какой-то шум. "Этот несносный мальчишка опять нам проходу не даёт. Что же это такое? Такой маленький, а так бесполезно занимает столько места, в котором могли бы жить нормальные люди!" Несмотря на возмущение, прежде чем подняться по лестнице, Петуния успела вымыть нож, доску и сложить нарезанный шпинат в отдельный контейнер, поставив его в холодильник. Не могла же она просто так оставить грязь на кухне, пусть даже и на несколько минут!

Первым, что она услышала, стоило только подойти к лестнице, был голос того самого выродк, который смел обращаться с её сыночком на повышенных тонах. Поджав губы в возмущении и поправив фартук, словно бы именно он давал ей авторитет в этом доме, Петуния начала стремительно подниматься по лестнице, надеясь на то, что её шаги были достаточно слышны двум несносным мальчикам.

- Твоя комната? - Её голос был скорее похож на визг. Петуния дошла до площадки перед комнатой Гарри, и с нескрываем отвращением осмотрела его с ног до головы, попытавшегося заполонить собой весь проход. Будто бы его костлявая фигура могла остановить такого сильного и здорового мальчика, как Дадли. - Может, и квартира твоя? И банковский счёт? И родители, может, мы тоже твои? - Она не могла сдержать возмущения от этого заявления Поттера. "Такой же идиот, как и твоя мамаша, что якшалась с каждым встречным уродом, таким как этот Снейп. Наглый, будто бы всё в жизни тебе достаётся просто так." - Где бы ты был, если бы не наша с Верноном доброта? Мы даём тебе кров, еду, и принимаем в семью как собственного сына, а ты ещё смеешь называть что-то "своим".

Петуния осторожно опустилась на корточки, приобнимая за плечи своего сына, который сейчас по размерам напоминал уже Юпитер.

- Он обидел тебя, Дадлик? - Заботливо поинтересовалась она, перебирая его пальцы своими тонкими пальцами. И именно в этот миг случилось то, о чём Гарри, вероятно, пожалеет в эту же секунду. Убрав несколько прядей с лица юноши, Петуния открыла для себя медленно синеющую шишку прямо посередине крутого лба своего сына. Её голова поворачивалась к нарушителю медленно, прищурив обиженные глаза. - Ты что сделал с Дадликом, паразит? Почему у него на лице огромная рана? - Словно бы ужаснувшись выдуманной ей же "огромной раной", Петуния поспешила ласково погладить сына по голове. - Ты в порядке, Дадлик? Мне вызвать тебе врача? Может, скорую? а? Сейчас я приложу лёд. Сейчас-сейчас, только потерпи немного.

+4

7

С каждым днем положение вещей для Дадли становилось только хуже.
Все началось с того, как Петунья торжественно прикрепила на холодильник записку с планом их нового рациона, расписанного на каждый день недели, провозгласив тем самым новый закон дома номер четыре по Тисовой улице. Никакого бекона на завтрак, никаких эклеров к полуденному чаю и никаких чипсов во время просмотра телевизионных шоу. В тот день Дадли долго изучал список и все никак не мог взять в толк - а где же, собственно, еда? Для уверенности он даже несколько раз снимал листок с магнита и осматривал оборотную сторону, на случай, если основные блюда просто не влезли и затерялись где-то сзади. Стоит ли говорить, что надежды его не оправдались. Выяснилось, что овсяная каша, творог и зелень - это и есть весь его рацион на ближайшие три месяца. И если редкий грейпфрут или яблоки были вообще-то вполне даже ничего, то от овощей и прочей зеленой дряни Дадли начало тошнить уже на второй день. Все мясо, которое ему дозволено было есть, готовилось без малейшего добавления масла и специй, становясь оттого настолько разваренным, что превращалось в кашу и больше походило на чью-то блевотину. От избытка клетчатки живот непрестанно бурлил и издавал неприличные звуки. А кусочки шпината застревали в зубах, вынуждая Дадли то и дело ковыряться в них пальцем.

На вторую неделю он предпринял несколько попыток обойти спартанскую систему и даже начал ходить за две мили для того, чтобы полакомиться божественными бейглами с двойным сыром у торговца рядом с автозаправкой. Когда эти ухищрения всплыли наружу, Дадли начисто лишился всех своих карманных денег, что, разумеется, было вопиющей несправедливостью. Вернон лишь всплеснул руками: все равно, мол, летом они тебе не очень-то и нужны. Более того, после очередной истории с жареной курицей Дадли было запрещено оставаться на обед в доме его школьных приятелей. Во всех своих бедах юный Дурсль винил родителей: отца - за то, что проиграл битву за холодильник, мать - за все остальное, ведь это именно она неприступной глыбой стояла на его пути к нормальной еде. Вот и сейчас каждый ее шаг по лестнице казался не иначе, чем предвестием конца света.

Пока Петунья сновала вокруг своего ненаглядного мальчика, Дадли молча сверлил Поттера свирепым взглядом. Мысли и догадки роились в его голове,  потесняя друг друга и затмеваясь одним непоколебимым: “хочу!”. Эта идея настолько поглотила его, что он уже и думать забыл про свой ушибленный лоб, и вспомнил о нем только тогда, когда об этом заговорила мать.

В любой другой ситуации Дадли несказанно обрадовался бы возможности “приложить лед”, главным образом потому, что все содержимое морозильника, будь то пакетики с ягодами или замороженный йогурт, становились непригодными для последующего хранения, а это означало, что их можно было съесть. Не без удовольствия он наблюдал и за тем, что Гарри снова достается от матери. Но сейчас на кону стояло кое-что покрупнее, а потому Дадли лишь раздраженно отмахнулся от проявленной заботы.

Как ему поступить? Рассказать обо всем Петунье? Или дождаться, пока она уйдет, а потом шантажировать Поттера тем, что все расскажет? В первом случае существовал риск того, что мать выбросит бесценную находку в мусорный контейнер. Во втором же, что за прошедшее время Гарри попросту успеет ее перепрятать. И съест все в одиночку. Последняя мысль настолько ужаснула Дадли, что он, сам того не ведая, выпалил на одном дыхании:
- У него там спрятана еда! В комнате! Он прячет сладости!
[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (15.10.2015 23:41:08)

+4

8

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]

  Кажется, вот-вот в коридоре должна была начаться потасовка, если Гарри вовремя не успеет закрыть дверь перед носом возмущенного Дадли. К сожалению, против своего кузена подросток ни в коем случаем без магии не вышел, тот был значительно больше и сильнее. Хотя сейчас из-за лишнего веса он стал гораздо неповоротливее, и худощавый Гарри мог попытаться как-нибудь вывернуться и сбежать. Но такое могло случиться только в самом отвратительном повороте событий, и все равно ничем хорошим не кончилось бы: Дадли не растерялся бы и слопал все четыре торта именинника.
  Не успел медлительный мозг кузена сформулировать ответ хотя бы на одну из предложенных фраз, на лестнице послышались частые шаги. Гарри достаточно долго прожил в этом доме, чтобы узнать быструю походку тети Петуньи за пару секунд. Но скрыться в комнате подросток не успел, уж слишком быстро силуэт «заботливой мамочки» появился в коридоре.
  От одного лишь резкого высокого голоса Петуньи Гарри заметно поутих и опустил руки, даже не пытаясь преградить дорогу в комнату. Незабываемый трели по поводу заботы семейства Дурсль обрушились на слух неуважительного сироты, способного только сидеть на шее да наживать неприятности на собственную шкуру. О да, мы это слышали, мы это знаем, мы это старательно игнорируем, стараемся не грубить, а говорить тихо и вразумительно. Правда, Гарри было в какой-то степени все равно, что в этом доме говорят о нем. В последний раз он вспылил, когда речь зашла о его родителях, которые здесь никогда не пользовались успехом. Ни одного теплого слова в сторону родной жены, ни одного в сторону ее мужа. Как будто какая-то зараза на лице, с которой возишься много лет: либо не замечаешь, либо проклинаешь.
  Но сейчас дело касалось исключительно младшего Поттера, который всего-то оберегал то, что храниться за дверью: свои вещи и свои торты. Особенно последнее, потому что оно попадало под закон имени Петуньи об отсутствии всякой калорийной пищи возле Дадлика. К несчастью, комната Гарри попадал под понятие «возле», а сам подросток под термин «поддерживающий и сочувствующий обитатель дома на Тисовой улице». Хорошо хоть не мальчик-приведение из чулана под лестницей. 
  Только тетя Петунья ограничилась не только обвинениями в адрес неосторожного слова, но и в сторону неожиданной раны Дадли, которая-почти-смертельна-для-бедного-мальчика. А теперь нужно для примера сравнить телосложение Гарри и количество обхватов вокруг пострадавшего. И количество умных мыслей на миллилитр мозгов, для проформы. Вдруг хоть это что-то скажет тете Петунье.
  – Он сам упал, когда подсматривал, – попытался отстоять истину Гарри, хотя и не был уверен в том, что его слова прозвучали убедительно. В этом доме вообще что-то могло звучать убедительно из его уст? Наверное, только имя его крестного. Но сейчас о нем лучше было не вспоминать.
  И вроде все хорошо складывалось, сейчас тетя Петунья должна была отвести своего ненаглядного сыночка на кухню, чтобы приложить лед к невообразимо опасной ране, чтобы тут же ее исцелить без помощи магии одной лишь нежной и крепкой материнской любовью. Гарри был только рад такой семейно идиллии, благодаря которой он сможет расправиться со своими подарками на день рождения, что уже заждались его на кровати.
  Но случилось одно большое «но». Такое же большое, как Дадли. Ведь это был он сам.
  Тот еще с начала причитаний Петуньи как-то зло смотрел на кузена. Вернее, Дурсль никогда не отличался особой любовью к спиногрызу, – семейная черта – но сейчас это приобрело угрожающие размеры. Когда же тот выпалил про еду, Гарри понял, как мало в себя вмещает слово «идиот». Идиот, тупица, невозможный дурак и еще что-то более грубое крутилось на языке, но ничто не подходило под описание кузена. Гарри ответил ему не менее уничтожающим взглядом, который, наверное, очень смешно смотрелся на его детском лице.
  – Ложь, – быстро ответил Гарри. – У меня нет денег.
  Первое пришедшее в голову оправдание было в каком-то смысле правдивым: маггловских денег у подростка действительно не было, потому он мог питаться лишь тем, что готовит тетя Петунья… Ну и подарками друзей.

+3

9

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-tNj0CjButc.jpg[/avatar]

Пауза, которая последовала за непрекращаемым словесным потоком Петунии, в глазах любой заботливой матери могла говорить лишь о том, что Дадлику был нанеён некий непоправимый вред, который предотвращал его даже от спсобности изъясняться. Сын переводил свой взгляд с матери на кузена, погружённый в глубокие думы. "О Боже! Это же наверняка сотрясение мозга! Мой Дадлюсик не привык к такому варварски грубому отношению, вот его нежный ум и помутнился." Она бы хотела сказать всё это вслух, чтобы тот самый Поттер услышал каждое слово и как следует подумал над своим поведением, видя то, как он разбил сердце самой что ни на есть заботливой матери своим ослиным упрямством и нежеланием принять прекрасного Дадли таким, какой он есть.

"А ведь он такой умный мальчик!" Петуния заламывала сухие пальцы, и каждая секунда была мучительнее предыдущей. Она не знала, что её волнует больше - то, что Дадлик может потерять несколько единиц айкью, или же что это заметят соседи, которые перестанут уверенно кивать, когда она за чаем рассказывает о гениальности своего возлюбленного отпрыска. "Их глупые дети итак смеют обгонять Дадлика по баллам, так что же будет, если я больше не смогу хвастаться непременным превосходством своего сына?" Мир, казалось бы, рухнул ей на плечи. "За что же мне эти страдания?" Петуния Дурсь по праву считала себя самым несчастным человеком на планете, страдающим от непоправимого урона интеллекту своего сына и застрявшая в одном доме с ненавистным Поттером, которого придётся терпеть в этих стенах до самого его совершеннолетия.

- Сам упал? - Вся скорбь еврейского народа отразилась в глазах женщины, когда она выпрямилась в полный рост и посмотрела на мальчишку, который до сих пор пытался блокировать дверь своим практически несуществующим телом. Про себя женщина лишь успела отметить, что с возрастом он всё больше становится похож на того самого Поттера. - И шишку он сам себе поставил? Конечно, ты наверняка напал на него как дикий зверь, как все вы в своей школе, и сбросил его с ног, а потом ударил по голове. А Дадлик мой слишкм приличный и воспитанный мальчик, чтобы отвечать силой на силу. - Почему-то она не подумала о том, что Гарри имел ввиду именно шишку на голове своего кузена, а не что-то ещё, и таким образом Петуния лишь дважды задала один и тот же вопрос. Однако же, нахлебнику явно придётся несладко, не сумей он объяснить теперь уже оба происшествия. - Дадлик, Дадлюсик, Дадлюсёнок, он тебя пытался убить, да? Спустить с этой самой лестницы?

Вспоминая о том, как Гарри в прошлом году надул своим недовольством свою же тётушку, Петуния начала следить за тем, как паразит меняется в лице, дабы избежать ещё какого-нибудь сокрушительного действия с его стороны, что заставит её соседей вздрогнуть и начать показывать на них пальцем. Никто не видел его в кладовке под лестницей, сейчас же любой любопытный, взглянувший в окно, мог заметить какое-нибудь непотребство. Хорошо хоть никто не заметил огромную полярную сову!

- У него там спрятана еда! В комнате! Он прячет сладости! - От удивления и возмущения Петуния втянула в лёгкие воздух настолько громко, что ей пришлось прикрыть собственный рот рукой. Брови, поползшие наверх, сминали лоб решительными складками, а глаза вылупились на паренька огромными блюдцами.
- Ах ты негоооодник... - Начала она, поджимая губы и сжимая руки в парочку углоатых кулаков. Однако осторожно, чтобы не приведи бог не сломать себе ноготь. - Ты же знаешь, какое у нас в семье положение! - Она хотела бы сказать, что в семье было самое настоящее горе, но потом поняла, что ничто из того, что связано с её любимым Дадликом, не может по опрежеделению считаться горем. Она даже не пыталась обратить внимания на какую-то странную отмазку. Конечно, у него не было денег (едва ли он или его безалаберные родители могли найти работу), но зато у него были друзья, которые наверняка прислали тому сладости лишь для того, чтобы поддразнить Дадлика. - А ну давай их сюда! Всё сюда! Не заставляй меня искать их самой! - Петуния выставила руку вперёд, будто бы четырее торта могли уместиться на её узкой ладони. По правде говоря, она и не думала, что Гарри сможет спрятать у себя аж четыре торта.

+5

10

Дадли скривился и многозначительно хмыкнул. Ничто в мире не смогло бы заставить его признать, а уж тем более произнести вслух, что какой-то мелкий, хилый и тупой задохлик Поттер смог бы побороть Дадли, самого Дадли с большой буквы “Д”, грозу школьных коридоров и всех детских площадок Литл-Уингинга. Но и отрицать он ничего не собирался - слишком уж нравилось, когда тот получал по заслугам. Да и какая разница? Все равно ведь его дружков нет поблизости, чтобы это увидеть.

Петунья разразилась гневной тирадой, в то время как в уме Дадли происходили чрезвычайно сложные вычислительные операции. Насупившись от напряжения, он едва заметно шевелил губами и что-то бормотал себе под нос. Не прошло и пары минут, как лицо его вдруг озарилось, а рот вытянулся в гигантскую букву “о”. Да, все верно! Ведь сегодня именно этот день - день, навсегда запомнившийся Дадли ночью в сыром сарае под вонючим, покрытым плесенью одеялом и встречей с ужасным великаном, который чуть не перерезал всю их семью своим жутким розовым зонтом. Скорее всего, в том были виноваты его любимые телевизионные боевики, которые Дурсль смотрел в чрезвычайном избытке, но он часто рисовал в уме картину той ночи со всеми свойственными жанру кровавыми подробностями. Как же хорошо, думал он, что родители все-таки отдали этому дикарю Поттера, и все они остались живы.
Пожалуй, Дадли мог бы вспомнить о  злополучной дате и раньше, если бы события последних лет не наложили окончательное табу на празднование дня рождения Гарри. И если прежде тот неизменно удостаивался хоть какого-нибудь, но все же подарка со стороны Дурслей (вспомнить хотя бы носки), то с тех пор, как этот чудик на всех порах удрал от них посреди лета, оставив Мардж летать над Литл-Уингингом, даже в этой чести ему было отказано.
- Сегодня же тридцать первое, ма! - воскликнул Дадли, явно не считая, что Петунья и без того прекрасно была осведомлена о том, какой сегодня день, - Наверняка он написал одному из этих своих в... в... - а дальше он начал лишь тупо заикаться, не будучи способным заставить себя произнести слово “волшебник”.
Дадли бочком попятился вдоль стены, вытягивая вверх свою китовую шею и силясь разглядеть что-либо за порогом спальни. Маленькие глазки взбудораженно бегали. Он уже воображал себе, как Поттер сейчас послушно вытащит заначку, и как мастерски он раскроет местонахождение тайника кузена. Ну что же там, что? Быть может, мороженое с шоколадным кремом? Или десерт? Нет, к черту десерт! Торт с бисквитом! Торт с таким толстым слоем бисквита, что из него можно строить корабли!
- Кранты тебе, - прошипел Дадли так, чтобы его слышал только Гарри, и гнусно захихикал. Для убедительности изображая при этом жест, проводящий пальцем по горлу.
[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (15.10.2015 23:40:40)

+4

11

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]

Логическая цепочка тети Петуньи поражала своим разнообразием и ужасала стремительностью. Еще немного и Гарри поставят в один ряд с самыми жестокими убийцами двадцатого века, может даже всей истории, мальчик бы не удивился. Он только перебрасывался уничтожающими взглядами с Дадли, потому что понимал, что спорить с его матерью себе дороже. Она, считай, узнала главную тайну этого дома, даже разболевшийся шрам не был такой катастрофой, как раскрытые подарки друзей.
  Гарри даже отвел взгляд от кузена, ожидая реакции тети. Та как будто подавилась воздухом, а ее удивлению не было границ. Расширенные глаза говорили сами за себя, и причина этой перемены ждала, когда же на лице тети появится злость. О, она была просто обязана появиться, иначе и быть не могло, ведь если бы Петунья просто сказала бы своему сыночку, что это не его дело, что валяется в комнате ужасного убийцы толстых мальчиков Поттера, то это была бы не тетя Петунья, а какой-то оборотень в ее личине. Если из-за угла еще выйдет ее муж с длинной тирадой о том, как его раздражают волшебники, что он не хочет вообще слышать это слово в своем доме, что давно пора выпороть всех тех, кто отсылает на летние каникулы мелких опасных подростков из этого дома для сумасшедших, то картина вышла бы самой живой. Но дядя Вернон работал и не мог своей персоной добавить ситуации огоньку.
  Услышав еще более обвиняющий тон Петуньи, Гарри вздохнул, и вместе с воздухом из него вышла последняя надежда на то, что Дурсли просто уйдут вниз без конфликта.
  Дадли выдавил поразительно умную вещь, что даже его кузен удивился. Он-то думал, что в этом доме совсем не помнят, когда день рождения у их призрачного постояльца, о котором не знали даже соседи. Им особенно нельзя было знать о сыне сестры Петуньи, ведь это же какие слухи пойдут по Тисовой улице. Скажут еще, что у них необычный дом… Нет! Дурсли – совершенно обычные. «К ним не летают тропические птицы в окна от разыскиваемого по всему миру преступника и совы от волшебников», – добавил про себя Гарри, следя за прекрасной угрозой маленького Дадлика. Этот маленький Дадлик уже на табуретке не мог разместиться, чтобы не сваливаться с нее.
  Но он был прав, если сейчас что-то не придумать, Гарри лишиться тортов и загнется в этом диетическом раю. Были еще, правда, кексы Хагрида, но на них он протянет еще меньше. Что-то придумать… В голову приходили совсем сумасшедшие идеи о том, что это вовсе не торты, что есть их могут только волшебники. Вообще упоминание волшебства действовало на родственников Гарри как красная тряпка на быка, поэтому использовать его надо аккуратно.
  Подросток поправил очки и отошел внутрь комнаты, открывая Дадли и тете Петуньи вид на торты, на одном из которых не хватало одной кремовой розочки. Гарри даже не успел как следует попробовать его и теперь незаметно прятал ложку в карман широких спортивных штанов, которые года три назад с трудом налезали на Дадли. Теперь же они едва не спадали с его кузена.
  – Только это не торты… И они не съедобны. Это магические штуки из магазина приколов «Зонко», ну знаете, для волшебников, – последние слова Гарри произнес очень тихо, как будто пытался сделать намек на то, что знают только они втроем. Вообще врать нужно было осторожно. Но ведь он был из мира, о котором Дурсли совсем не знали. Можно было сказать, что там люди ходят на руках, они поверят, ведь совсем не знают причин для подобного поведения. Да и зачем? Они всеми силами от него отгораживаются, отказывались знать родителей Гарри, называли их сумасшедшими… В прошлом году он из-за этого ушел из дома и уже думал, что никогда туда не вернется, потому что его там возненавидели пуще прежнего. Буквальное надувательство тетушек плохо сказывалось на общественном мнении.
  – Ну и говорят, что они превращаются в то, чего очень сильно хочешь, но сами этим не являются. Знаете, как из глины слепить морковку, но морковкой она не будет, – объяснял Гарри, как бы извиняясь, что запутал своих уважаемых родственников.
– А я очень хотел есть.  Вот и превратились в торты. И я не выдержал, попробовал… – подросток схватился за живот, как будто его только что скрутило от отравления. На лице появилось выражение боли и мучений. Гарри подошел к своему вранью со всей серьезностью, почти поверил в нее, как настоящий актер театра, которому нужно без запинки прочитать получасовой монолог перед полным залом.

+2

12

Попытки Дадлика выговорить запретное слово были мучительными для взора Петунии, которая вжала голову в шею настолько сильно, опасаясь того,  что сейчас может произойти, что даже под ее сухим подбородком образовался второй. Ее сын пыталс произнести слово, которого в этом доме звучать было не должно! Те мучения, что отражались на его лице, в глазах матери пронизанном интеллигентной эрудицией лике мальчика, отражались и в ее сердце. Она не могла остановить своего сына, но он уже почти смог выговорить необходимое. Что было страшнее - позволить сыночку принять существование уродства в его семье, или же попросить его чего-то не говорить? О нет, о нет, Лидия Уайтхаус говорила ей, что в настоящее время матери не должны говорить своим сыновьям как поступать правильно, иначе они вырастут зависимыми от родителям. Если Дадлик и правда будет зависим это еще пол беды, конечно. Самым обидным будет если об этом узнают соседи, и будут говорить у нее за спиной, что она плохая мать!
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-tNj0CjButc.jpg[/avatar]
Петуния неприязненно покачала головой. Она прекрасно знала, что для них значил конец июля,  и помнила как нашла на пороге собственного дома люльку с младенцем. Она хотела вычеркнуть этот день из своей истории, как и то самое обещание Да... нет! Слишком много магии в один день, слишком много! Не хватало еще начать вспоминать сестру, глядя на этого несносного мальчишку.

Тем временем она ждала, когда Поттер, переминаясь с ноги на ногу в неуверенности, скажет нечто вразумительное. Но только лишь он сказал слово "волшебные", несчастная Петуния вздрогнула, разразившись визгом.
- Не произноси этого слова под моей крышей! - Вскричала она, инстинктивно закрывая ладонями уши Дадли, будто бы Гарри сказал что-то непристойное, чего не стоило слышать ее нежному сыну, чтобы не набраться подобных непотребств. Как будто бы Дадли сам не пытался сказать это же слово. Но ключ ведь заключался в том, что Дадли, в отличие от Гарри, его так и не сказал.
- Конечно я понимаю, не веди себя со мной как с идиоткой! - На самом деле, она совершенно ничего не понимала из того, что Поттер ей сказал. Морковка была морковкой а глина была глиной, при чем здесь вообще торты. От того, что мальчишка словно бы нарочно говорил с ней так, чтобы тетушка его ничего не понимала, она впадала в еще более глубокое бешенство, готовясь в поиске этих тортов перевернуть всю комнату вверх дном.

- И держи себя в руках, - скривившись произнлсила она, смотря на правдоподобные мучения мальчика.  - Мог бы со своими приступами хоть дождаться когда мы с Дадличкой уйдем отсюда. Вдруг у тебя кишечный грипп и ты его сейчас заразишь? - Петуния разрывалась между страхом кишечного гриппа и нежеланием этому мальчишке верить. Он же был весь в ненормальную свою мамашу и отморозка-отца, а значит и врал по поводу и без только чтобы привлечь к себе дополнительное вгимание. Что тут было не понятного? До нее не сразу дошло, что если мальчишка врет, то и кишечного гриппа от него ждать не придется. Зато когда эта блестящая мысль появилась, Петуния вздохнула и выдохнула, подумав о том, насколько же она несчастна быть запертой в доме с этим негодником, и продолжала с новой силой. - Значит этой штукой ты еще и отравишь моего Дадлюсенка! Немедленно надо избавиться от этой штуки, негодник! Я хочу чтобы ты немедленно принес мне эту... эти... это, и я позабочусь о том, что их больше никогда и никто по ошибке не съест!

Отредактировано Evelyn Rainsworth (02.09.2015 22:39:56)

+2

13

Их было четыре.
Дадли увидел их сразу же, едва мерзкий кузен отошел в сторону, открывая за собой проход в спальню. В этот же самый момент где-то в небе над Литтл Уингингом подул ветерок, разгоняя редкие облака, и луч солнца скользнул сквозь окно на кровать Гарри, подсвечивая великолепные угощения.
Это была любовь с первого взгляда. Эффект от открывшейся перед его взором картины оказался настолько сильным - а Дадли даже в самых смелых предположениях своих не допускал, что это будут не какие-нибудь там кексы или пирожные, а настоящие торты, да еще и целых четыре штуки - что он стоял, как завороженный. Весь последний месяц молодой Дурсль чувствовал себя викингом с тупым мечом на поле боя, вынужденным отвоевывать каждый лишний кусок сверх прчитающегося с криком и боем. И если в школе в большинстве стычек было достаточно лишь пригрозить иному младшекласснику расправой, то битву как с матерью, так и с собственным лишним весом он бесславно проигрывал. И вот, наконец, после стольких лишений его ожидала щедрая награда.

Дадли пялился на найденное в недрах жуткой пещеры сокровище, не в силах сфокусировать взгляд на чем-то одном, и быстро-быстро переводил глазки-бусинки с одного торта на другой. Один из них был кривоват и отчего-то казался неприятно знакомым, другой - большой и яркий, но слишком уж, что называется, эксцентричный. Третий из тортов оказался сдержанным, но зато густо политым шоколадом сверху донизу, а вот четвертый - само совершенство! Дадли припоминал, как пробовал нечто подобное в лондонской пекарне, куда они заходили после катания на аттракционах в день его десятилетия. Ему настолько сильно понравился тамошний торт, что именинник пожелал съесть его целиком, не поделившись с приятелями ни единым кусочком. Мистер и миссис Дурсль вынуждены были купить второй точно такой же, чтобы не оставить приглашенных на праздник детей без лакомства. “Тогда они еще не были такими жадными,” - подумал Дадли. Впрочем, куда вероятнее, что Дурсли просто боялись, как бы родители гостей не подумали чего дурного.

Поттер как всегда мямлил какую-то белиберду про морковку (как будто итак ее им было мало) и место под названием “Звонко” (музыкальный магазин, что ли?), и Дадли не трудился вникать в разговор. Из слов кузена он понял только, что тому каким-то образом удалось наколдовать себе сладости. Значило ли это, что все то время, пока Дурсль вынужден был жевать брокколи, он тут развлекался, устраивая себе "Чарли и шоколадную фабрику"? Дадли ощутил такой прилив обиды и ненависти к кузену, что даже не обратил внимания на то, как тот схватился за живот - и черт бы с ним, если бы Петунья вдруг не произнесла именно то, чего он боялся больше всего.
- Немедленно надо избавиться от этой штуки, негодник! Я хочу чтобы ты немедленно принес мне эту... эти... это, и я позабочусь о том, что их больше никогда и никто по ошибке не съест!
- Нет!!! - заорал Дадли на мать что было мочи.
А дальше с ним начало происходить что-то невероятное.
Сначала на лице мальчика отразился ужас, и оно побелело, как полотно, а затем с каждой секундой начало приобретать все более страшный зеленоватый оттенок. Дурсль сжал кулаки, и на лбу его начала вздуваться и пульсировать вена. По мере того, как он набирался решимости, на смену зеленой приходила густая багровая краска. Растеряв последние капли страха, Дадли сорвался с места и вломился в комнату, больно отпихнул плечом все еще стоящего рядом Гарри, выпалив: “Отвали!”, а затем упал на колени перед кроватью и голыми руками схватился за торт, на котором не хватало одной кремовой розочки. Он варварски разорвал его пополам и отправил прямиком в рот, обмазывая кремом лицо и роняя липкие куски глазури на некогда чистое покрывало.
[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (15.10.2015 23:40:08)

+5

14

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]

  Гарри хотел еще что-то сказать, но тут же захлопнул рот, заслышав голос тети Петуньи. Нет, когда она на волне из собственных мыслей, лучшее вообще не соваться со своей точкой зрения. Считает, что ты дурак, – ты дурак и не спорь, иначе хуже будет. Она может преобразиться и превратится в нечто опасное, пострашнее оборотня или дементора. Или же этот тот самый детский страх, воспитанный отсутствием толкового воспитания… По крайней мере, так помнил Гарри. Это было точно не идеальное воспоминание о любящей семье, как это мог себе представить Поттер, оглядываясь на Уизли и рассказы Гермионы. Не то, чего он ожидал. Но для него все эти стычки, ссоры, ругань были частью будней, быта. Он не знал, но именно это было чем-то вроде «семейной жизни», в которой слишком много неприкрытой иронии.
  Гарри честно не знал, что такое кишечный грипп, но звучало как что-то очень заразное. Что же, если это поможет отогнать Дурслей от его комнаты, можно попробовать.
  – Да, очень похоже на грипп, – тихо добавляет мальчик, все еще держась за живот и приседая на месте, как борясь с навязчивой болью. Ну же, идите уже куда-нибудь, надолго не хватит такой дилетантской игры.
   Его взгляд случайно натыкается на Дадли, и отчего-то Поттеру становится нехорошо уже в прямом смысле. Надо было только видеть, с каким лицом кузен смотрел на торты, лежащие на постели. Казалось, воздух вокруг него искрится, никакой магии не нужно было человеку, который просто хотел съесть хоть что-нибудь, кроме овощей и фруктов. Сладкие подарки на день рождения идеально для этого подходили.
  «Все, конец  празднику». – Осознание этого факта пришло вместе с толчком Дадли и словами тети о том, что сей продукт волшебного мира нужно уничтожить. И как в замедленной съемке кузен чуть не сносит косяк двери вместе с чемоданом, самым лучшим образом сносит Гарри, который уселся на полу от такой неожиданной прыти, и бросается к тортам на кровати. Тетя Петунья, кажется, тоже замерла на месте, взирая на своего любимого сына. Это было жутко неприятно. За то недолгое время пребывания в Хогвартсе у Гарри появилось незнакомое прежде понимание собственности: вещей, которых никто не должен был касаться. А сейчас оно выло от обиды, потому что не имело никакого права возникать или же Поттер снова отправиться в полет от удара Дадли, у которого от строгой диеты что-то не сильно убавилось сил. Точно еще где-то достает еду, вот точно. Отжимает у слабых детей соседей или выманивает у каких-нибудь родственников, которым жалко бедного и голодного мальчика с животом в два обхвата, а то и больше. Человеческое «милосердие» не знает границ, как не знают его и чьи-то голод и беспардонность.
  – Ему сейчас плохо станет… – тихо говорит Гарри, имея в виду обжорство кузена. Но потом в голову приходит мысль о том, что пока Петунья пойдет спасать своего мальчика от волшебной штуки, он успеет перепрятать торты под половицу или отдать их Хедвигу, чтобы тот отнес их его друзьям, а те после их вернут. И в следующий раз мальчик будет осторожнее.
  – Да у него лицо уже цвет меняет! – в наигранном испуге крикнул Гарри, вскочив на ноги и вбежав в комнату. При всей нелюбви гриффиндорца к кузену, ему действительно было за него страшно: мало ли что случается с голодными людьми, если они за один раз съедают слишком много. У Поттера не было возможности проверить, действительно ли те падают в обморок, или у них глаза на лоб лезут, или что-то пострашнее и попротивнее происходит… Хорошо, что мальчик не ел много, так он просто себя аппетит испортил, а то бы и с последним десертом распрощался.
  Зрелище и правда было не слишком приятным, особенно, если знать, что падающие на кровать розочки мог есть ты, а на этих покрывалах тебе еще спать. Слава Мерлину, Гарри не был из тех людей, которых можно было вывести из себя грязью или неаккуратностей, потому что он и за собой знал умения создавать беспорядок. Но разбросанная в разные стороны сладость… Это надо постараться, и Дадли старался. В каком-то смысле его даже можно было понять, но обида была в разы сильнее. Сквозь очки глядя то на тетю, то на кузена, Поттер с трудом мог себе представить, как выбраться из этой ситуации. Не было у него гениальных мозгов для подобных планов, только то, что попадало под руку: случай и свобода мысли.

+1

15

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-tNj0CjButc.jpg[/avatar]

Знаете, что заставило Петунию почувствовать себя так? Это были не восторженные глаза Дадлюсенка, который практически как заколдованный (побойтесь бога!) прошел в комнату Гарри (хотя с каких пор это вообще его комната?) в поисках угощения. Это не были жалкие попытки попасть в академию актерского мастерства, которые демонстрировал ей Гарри. Это было состояние безграничного бардака, открывшееся ей, стоило сухопарому мальчику (сколько растишки он ел что так рос?) только перестать блокировать собою дверь. Женщина напряженно взвизгнула, прикрывая лицо руками, как будто бы прямо на нее из комнаты вместе с ни с чем не сравнимым запахом птичьих перьев и корма вылетел еще и оборотень на крыльях ночи и со шпинатом, заставшим в зубах прямо на видном месте. Перекинув взгляд с огромной птицы на незаправленную кровать, а с нее и на закинутую небрежно в шкаф одежду, женщина начинала понимать, что у нее темнеет в глазах.

- Сколько ты не менял эту постель!? - Кажется, единственный вопрос, на который женщина была вообще способна. И самое неприятное в этой ситуации было то, что она пока что мало представляла, чего же ей все-таки хочется больше - немедленно броситься в комнату и натереть до блеска все, что ей только попадется на глаза, или же захлопнуть дверь так, чтобы в этот клоповник больше никто не зашел по ошибке. "Соседи, а что если эту комнату увидят соседи? А если они подумают, что в этой дыре я заставляю жить Дадлика? Они же решат, что я плохая мать!" Напрягая шею так, что на ней уже проступили неприятные жилки, Пенутия осторожно повернулась к мальчику, что продолжал разыгрывать спектаклю на уровне Леонардо Ди Каприо. До свободы и спасения тортов тому было еще дальше, чем первым космонавтам на луне до Хьюстона или же самому актеру до Оскара. Знала бы она Станиславского, она сказала бы "Не верю", но поскольку кроме соседей она в принципе ни на что не была способна, то единственное, что она могла выкрикнуть в данную конкретную минуту, было: - Ты что, хочешь выставить меня плохой матерью?

Однако, как выяснилось, именно это он сделать и пытался, потому как, встрепенувшись и чуть ли не с радостью в наигранно ипуганном голосе, Гарри громко и уверенно сообщил о том, что кузен меняется в лице. Говоря откровенно, Петуния, чувствовавшая себя так, будто бы мир ее сейчас раздавит своей несправедливостью, была настолько вовлечена в процесс созерцания совиного помета и попытки держать себя в руках, чтобы не упасть в обморок прямо на месте. А тогда, когда до потерявшейся во времени и пространстве Петунии дошел смысл сказанного, было уже слишком поздно. С трудом повернув голову, надеясь не расплакаться, она посмотрела на собюственного сына. Покрытый сливками как кремом от загара, довольный как маленькая хрюшка, что нашла себе огромную лужу, маленький Юпитер ел торт. Он ел огромный торт. Двумя руками, уверенно и даже не пытаясь себя остановить. Петуния схватилась за сердце от осознания того, что ее родной Дадлюсенок идеально вписывался в атмосферу всеобщего хаоса. Валерьянки нужен был литр.

- Дадлюсеночек, маленький мой, - она не смела его останавливать, тем более, когда видела сына таким счастливым, - ты же такой умный мальчик, не надо есть эти торты. - В эти моменты Петуния действительно сожалела о том, что Вернона именно сегодня с ними не было. Конечно, он пропадал на работе болезненно часто, и тем более после того, как в их доме был введен план питания строгого режима (и нет, эти два события ну просто никак не могли быть связаны), но именно сейчас он должен был прийти и остановить самую настоящую катастрофу! Петуния заламывала сухие ручки и обходила сына то с одной стороны, то с другой, старательно пыталась заглянуть ему в лицо своими взволнованными глазами волоокой кобылы. - Это же плохие торты, они же вредные. Они же не такие хорошие, как то, что я приготовила. А ты знаешь, что мама приготовила? Мама приготовила картошку с пареной курицей и брокколи. ты хочешь брокколи? Это же гораздо лучшего этого наверняка купленного в каком-нибудь дешевом магазине торта!

+1

16

Дадли пожирал свой трофей жадно и спешно, кажется, не делая пауз даже для того, чтобы вздохнуть. Кусок за куском отправлялся в рот юного Дурсля, поразительным образом вмещающего в себя по три порции за раз, а Гарри с матерью просто стояли там и смотрели, совершенно ошалев от сего немыслимого варварства. Они не решались подойти, что, возможно, было мыслью здравой: Дадли в этот момент едва ли выглядел хоть сколько-нибудь вменяемым, и всей свой гигантской тушей походил на взбесившуюся дикую свинью, даром что пена вокруг рта была на самом деле безобидными взбитыми сливками.

И все-таки торт был великолепен! Будь у него время, Дадли непременно распробовал бы его получше. Но словно боясь, что в любой момент его могут лишить единственного сокровища, он ел, не утруждаясь жевать, как если бы этот торт был последним во всей жизни. Еще не расправившись с одним, он уже то и дело стрелял взглядом во второй (тот, что с шоколадом) и прикидывал, как бы так его схватить, чтобы пронестись мимо Петуньи.

С кремом на щеках, в носу и даже в волосах, Дадли поднял лицо - безучастное ко всему происходящему - и уже потянулся было к шоколадному, как вдруг рука его замерла в воздухе, а сам он издал какой-то странный, утробный звук - нечто среднее между “ох” и “бээ”.

Дадли схватился за живот, затем за грудь, страшно выпучил глаза и в один миг стал совершенно зеленым. Поттер, в конце концов, все-таки оказался прав: ему поплохело. Только вот волшебство было тут не причем. Он поглощал торт с такой бешеной скоростью, что измученный диетой желудок просто не справился с нагрузкой. Дурсль сорвался с места и пулей выскочил из комнаты Гарри, добежав до туалета, где его тут же стошнило, и тошнило, наверное, с добрый десяток минут.

Когда Дадли, наконец, открыл дверь и вышел, Петунья набросилась на него со своей заботой, и отвязаться от нее стоило больших трудов. Мальчика интересовал только один вопрос: что случилось с тортами за то время, пока его не было? Украдкой заглянув в спальню Гарри, он не нашел ничего, что бы напоминало о них, кроме, разве что, перепачканного кремом покрывала. Тоска и разочарование овладели им. Должно быть, эти двое все-таки успели избавиться от тортов. Глупые, мерзкие жлобы!

Тем же вечером Дадли тщательно проинспектировал все мусорные контейнеры в поисках бесхозных остатков в картонных коробочках. А после этого не раз еще подглядывал в щель своей бывшей игровой комнаты, пытаясь застать Гарри за поеданием чего-нибудь этакого. Но каждый раз безуспешно.

А потом Поттер уехал, и все снова стало как прежде - брокколи и тертый сельдерей на завтрак, обед и ужин, запах моющего средства Петуньи по всему дому, выцвевшая трава на заднем дворе и бесцельные скитания в компании приятелей по окраинами Литл Уингинга.

К слову, Дадли все-таки удалось в итоге сбросить пару кило и влезть в самый большой размер школьных штанов. Но вовсе не благодаря диете (избегать которую он нашел новый способ, из-за чего пончики, газировка и мороженое вскоре вернулись в холодильник Дурслей), а благодаря долгим прогулкам и некоторой физической активности, которую тот проявлял, пиная младшеклассников и отжевывая их карманные деньги.

Вернон, вопреки здравому смыслу и жалобам соседей, был чрезвычайно горд мужественностью и силой сына, и в сентябре настоял на том, чтобы Дадли записали в школьную секцию борьбы. Стоит, однако, по справедливости признать, что последнее оказалось одним из лучших решений, принятых Дурслями по части воспитания сына.

Побои переместились в спортивный зал, и хотя мало почетного было в победах над ребятами из низшей весовой категории (в его собственной не нашлось противника ни в одной из школ графства), по крайней мере воплотилось одно из его давних желаний - безнаказанно лупить неудачников под одобрительный гул толпы, к составу которой теперь добавились еще и преподаватели. Да и могло ли быть иначе? Ведь он не кто иной, как сам Дадли Дурсль. С большой буквы “Д”.

В будущем, еще не раз вспоминая историю того лета с кузеном и его четырьмя тортами, Дадли каждый раз словно снова ощущал на языке вкус кремовых розочек из лондонской пекарни - самых вкусных розочек в его жизни. И расплывался в довольной ухмылке с одной лишь главной мыслью: оно того стоило.

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/3kwJg.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (14.11.2015 16:01:07)

+3

17

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/359-UE9xpQfmZb.jpg[/avatar]

Вот правда, кому какое дело до беспорядка в комнате, которую так щедро Дурсли выделили Гарри, когда любимое чадо медленно, но верно превращается в свинью? Хотя судя по звукам, еще три тортика, и никакое оборотное зелье не поможет поросенку.
Казалось, если очень сильно поверить в чудо, то оно обязательно случится. Если очень хорошо представить кузена с зеленым лицом, он позеленеет. Поттер наверняка не знал, тот же этот случай, что и с сестрой дяди Вернона в прошлом году? Стоя в углу своей комнаты, Гарри только внимательно смотрел на то, как его праздник уменьшается ровно на одну порцию. И живот сразу перестал «болеть», и «зараза» прошла, и вообще случилось что-то до ужаса волшебное оттого, как быстро Гарри стало все равно. Он сколько лет жил без этих тортов, разве он не может отказаться от них при такой ситуации? Тем более, его ожидает этим летом гораздо большее чудо – встреча с друзьями и, Мерлин, чемпионат по квиддичу. Ничто из этого Дадли не в силах отобрать у него, каким бы сильным кузен ни был.
Громкие вздохи тети Петуньи не придавали картине ни капли трагичности, если бы не было опасности получить по голове, Гарри может быть даже бы засмеялся. Все-таки Дадли долго пробыл без своих любимых сластей. А Гарри? А Гарри какое-то время радовался тому, что эти подарки у него есть, и нет ничего страшного в том, чтобы «поделиться» с кузеном. Все-таки подарки не самое главное в день рождения. Раньше ему совсем ничего не дарили. Ну, может быть, старый носок дяди Вернона, которому рад мог быть только Добби, но не мальчик. А сейчас у него есть друзья, которые могут поднять его настроение одной лишь живой беседой, и они его ни за что не оставят в полном одиночестве. Свидетельством тому могут стать многочисленные письма поддержки.
И все-таки здорово, что Уизли заберут его на оставшееся лето к себе.
– Верно, Дадли, брокколи точно будут вкуснее каких-то резиновых тортов от неизвестного кондитера, – пробормотал Гарри с расчетом на то, что его никто не слышит. Какая-то старушечья черта.
Но в миг перед Поттером проносится его кузен, демонстрируя удивительную ловкость, благодаря которой он даже не спотыкается о порожек, а потом и тетя следом за любимым сыном. Глупо хлопая глазами, подросток стоял на месте только секунду, а потом ринулся убирать торты под половицу, где лежали кексы Хагрида и все остальные подарки. Коробки и разбросанные остатки съеденного Дадли торта были сметены с кровати и отправлены в мусорные контейнеры на улице. Причем, Гарри постарался это сделать как можно быстрее, пока тетя Петунья не вернулась проверить племянника на наличие остальных опасных сладостей, которые теперь без упаковок были спрятаны под половицей. Только вот что делать с грязным покрывалом? Решится само.
Оставшиеся подарки были съедены поздно ночью втайне от Дадли, который, скорее всего, видел эти приятные произведения кондитерского искусства в приятнейших снах. Хорошо было чувствовать такое небольшой превосходство над большим кузеном. Хотя бы такое.
А потом звонок от Уизли, неожиданные гости через камин, перемены во внешнем виде несчастного Дадли, спасибо Фреду и Джорджу, и возвращение в магический мир, о котором так щедро напоминали совы и загадочные экзотические птицы Сириуса. Хорошее лето все-таки получилось. Последнее тихое лето перед бурей. Даже такие воспоминание потом стали чем-то веселым и даже приятным.

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Четыре торта и один кузен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC