Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Смерть придёт, у неё будут твои глаза


Смерть придёт, у неё будут твои глаза

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://savepic.ru/7938426.jpg

Война преступна всегда. Всегда, во все времена, в ней будет место не только героизму и самопожертвованию, но ещё и предательству, подлости, ударам в спину. Иначе просто нельзя воевать. Иначе — ты заранее проиграл.
© Сергей Лукьяненко "Ночной Дозор"

- дата: 2 мая 1998 года
- место: Двор Хогвартса, битва в самом разгаре, вокруг бегают акромантулы, великаны размахивают гигантскими дубинами, заклятия и камни летят во все стороны.
- участники: Thorfinn Rowle, Fenrir Greyback, позже - Remus Lupin&Nymphadora Tonks (по возможности и желанию)
- внешний вид: Будет прописан участниками в 1 посте.
- краткое описание: Думать, что Тёмного Лорда можно обвести вокруг пальца - детская наивность. Рано, поздно ли, но до Волдеморта дошёл слух о том, что один из Пожирателей Смерти якшается с его врагами. Дошли жалобы другого верного слуги, что потребовал возмездия за совращение малолетней дочери. Дошла и давняя история о том, как чистокровный маг усыновил магглорожденного мальчишку, наделив его всеми благами, в том числе, и собственной фамилией. Тёмный Лорд и раньше карал своих последователей, но за троекратное преступление казнь должна стать символичной. В сражении ценен каждый солдат, и тем более жесток приказ уничтожить одного из лучших воинов, не дожидаясь окончания битвы. Тем унизительнее будет погибнуть от руки собрата-оборотня. Гибель отступника станет угрожающим примером для тех, кто хочет свернуть с дороги, что указал Тёмный Лорд.

- примечания:
Пора. Я готов начать.
Неважно, с чего. Открыть
рот. Я могу молчать.
Но лучше мне говорить.

О чем? О днях. о ночах.
Или же - ничего.
Или же о вещах.
О вещах, а не о

людях. Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру.

© Иосиф Бродский

Отредактировано Thorfinn Rowle (11.07.2015 13:23:09)

+4

2

Там чужие слова,
Там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются ©
Высоцкий

Для того, чтобы сохранять нейтралитет, Роули всегда был слишком прямолинеен и недостаточно изворотлив. Всё было бы гораздо проще, если бы он был обыкновенным солдатом, которому предписано убивать противников, одетых в определённого цвета форму. Или сотрудником зачистки, отправленным уничтожить вредителей. Но сейчас оборотня буквально разрывало, словно от последствий неудачной аппарации.
Медведь ненавидел акромантулов, но они были на стороне Пожирателей Смерти, следовательно, ему не следовало нападать на них, как в тот раз, когда восьминогие твари собрались полакомиться им, когда Роули делал предложение Панси. Девушка, слава Одину, была в безопасности в замке. Войску Волдеморта было дано задание захватить укрепление, но Роули изначально в нём находился, будучи куратором студентов Дурмстранга.
Остальные преподаватели во главе с МакГонагалл выставили Кэрроу и Лестрейндж, но на присутствие «заместителя» декан Гриффиндора закрыла глаза, не в последнюю очередь из-за событий в подземелье, свидетелями которым они оба стали. Такие вещи связывают не хуже, чем змея на предплечье. Но одно дело противостоять жуткой твари наподобие Тьмы, став плечом к плечу с членом Ордена Феникса, и совсем другое окончательно присоединиться к тем, чьи взгляды Роули, всем сердцем ненавидящий магглов, не разделял.
Поэтому по большей части северянин бездействовал, уворачиваясь от излишне активных участников схватки. Он чуть не трансфигурировал Струпьяра в червя, в последний момент распознав союзника в егере. Он ужаснулся, увидев Новака и впервые осознав, что Минерва могла быть права насчёт мрачного поляка. Дезертирство претило натуре хищника, и, тем не менее, беролак не мог позволить пылу битвы захватить себя.  Он бы не хотел стать монстром из легенд своих предков – берсерком, само название которого переводится как «медвежья шкура».
Кингсли, по мере сил пытавшийся руководить обороной, несмело предложил Торфинну присоединиться к Люпину и Тонкс, с которыми была потеряна связь. Роули грубо огрызнулся, что уже давно уволен из Министерства Магии и уж тем более не подчиняется аврорату, но расчёт Бруствера оказался верен, и спустя четверть часа Роули уже выходил из разрушенных ворот замка в поисках тайных друзей, которые, судя по действиям Кингсли, были не такими уж тайными. Увы, это не заставило Роули насторожиться. Он по-прежнему считал, что двойная жизнь успешно скрыта от глаз единомышленников с Тёмной Меткой и, встречая их, ничуть не беспокоился об ударе в спину.
Снаружи было гораздо опаснее, и уже не раз беролак подумывал стать на четыре лапы, оставив размахивание палочкой более опытным в этом деле. Он почти решился на трансформацию, как вдруг увидел Грейбека, считавшегося чуть ли не королём среди оборотней. Сегодня можно было без колебаний уяснить, почему: вервольфу не требовались когти и зубы, чтобы являть собою предвестника Рагнарёка, коему он был тёзкой.

Отредактировано Thorfinn Rowle (11.07.2015 22:32:50)

+2

3

Что может быть лучше знатной битвы?
За всю свою довольно-таки продолжительную жизнь участвовать в них Фенриру доводилось не раз. Да что уж греха таить, доводилось так часто, что он попросту не мыслил уже своего существования без хорошей заварушки. И все же именно сегодня все было как-то совсем по-другому. Это была не просто очередная битва, это была война.

С началом боевых действий все смешалось в один непрерывный калейдоскоп ярких вспышек в темноте. Вихрем закручивались фейерверки заклинаний, голоса тонули в огне, сыпались камни, деревья, трупы. Возможно, грохот разлетающихся под ударами троллей стен замка оглушил его, а может просто ударил в голову адреналин, но к тому моменту, как армия Темного Лорда разбила оборону противника, он уже почти ничего не слышал. Сивый старался кричать, давать указания, но все было бесполезно. Среди Пожирателей царил настоящий хаос.

Отсутствие централизованного командования обещало большие потери. И пока их предводитель, спустив с поводка своих боевых псов, отсиживался на стороне, люди Фенрира бились вместе с ним. Сердце скорбело за напрасную смерть, которая ожидала многих из них, но это тот риск, на который он готов был пойти. Потому что там, за стенами, его ждал настоящий кровавый пир. Каждая смерть воздастся вдвое, когда к нему придут эти дети - потерянные, отверженные, загнанные в угол и жаждущие, чтобы им указали правильный путь. Луна не была полной, но так даже лучше. Покусанные в эту ночь, быть может, и не станут волками. Не сразу. Но страдания поведут их верной дорогой.
Фенрир видел свою ошибку теперь. Видел так отчетливо, что лишь удивлялся, как не додумался до этого раньше. Напрасно он тратил годы, пытаясь собрать то, чему собраться не дано. Предрассудки взрослых людей неискоренимы, а высокомерие волшебников по отношению к полукровкам - пагубно. Чтобы новое поколение его стаи оказалось совершенным, его необходимо воспитывать с малых, детских лет, вдали от волшебников, которые их не принимают. Не нужно спешить. Пройдут годы, и семя ненависти, брошенное в их души и вскормленное с руки щедрого Фенрира, прорастет и расцветет.

Северный ветер доносил запахи битвы с верхних этажей. Разило пылью, потом, тленом, страхом и смертью. Сивый же как никогда прежде чувствовал, что его переполняет мощь. Казалось, все нетерпение, томившееся внутри во время подготовки к атаке, наконец, вырвалось наружу. Боевой клич Фенрира нес за собой погибель, а разящие когти окрашивали землю цветом крови. Он рвал, ломал, раздирал, швырял своих врагов о камни и впивался в них клыками. Даже палочка в левой руке почти не выполняла своей функции, потому что убивать он предпочитал голыми руками. Лишь изредка Сивый отмахивался от проклятий коротким “протего”, да и то только для того, чтобы успеть броситься в очередную схватку.

У противника еще оставались силы. Сразу несколько отрядов Ордена сражались снаружи. Люди Фенрира также не спешили пробираться внутрь, отрезая пути к отступлению. В какой-то момент Сивый остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Тогда-то он его и заметил.
- Как раз тот, кого я искал, - прорычал оборотень себе под нос.
В несколько быстрых шагов он преодолел расстояние, отделяющее его от Торфинна. Тот не дрогнул, не бросился бежать. Как и ожидалось, он все еще был не в курсе, что обман раскрылся. Сивый старался сдержаться, унять возбужденный после драки тремор. Волк в нем рвался наружу. Тяжело дыша и сопя, он обратил застывшее в перекошенном оскале лицо на бывшего товарища и поднял палочку.
- Все кончено, Берси.

Отредактировано Fenrir Greyback (13.07.2015 21:41:21)

+2

4

Когда в одной душе и в одной крови сходятся два заклятых врага,
жизнь никуда не годится ©

Расхожее выражение "волк-одиночка" всегда удивляло беролака, остро чувствующего своё отличие от вервольфов, собирающихся в стаи. Медведю не требуется поддержка группы, мать растит детёнышей без помощи самца, а те, заматерев, расходятся по разным уголкам леса. Медведю не нужна помощь собрата в охоте, в случае крайней нужды можно перейти на ягоды и мёд, заменить мясо рыбой. И уж точно хозяевам леса не нужен вожак. Волк – символ свободы и самостоятельности, но собаки, воплощающие собой покорность и лизоблюдство – ближайшие родственнники отнюдь не медведей.
О Сивом Роули услышал ещё в юности, но у него и мысли не возникло присоединиться к зубастой армии. До встречи с Беорном Торфинн втайне мечтал о лекарстве, которое излечило бы его. Почти во всех бедах он винил свою болезнь. Он полагал, что отсутствие способностей к Боевой Магии, - один из побочных эффектов недуга, а сверстники обходят юношу стороной вовсе не из-за неуживчивого характера, а подозревая в нём оборотня. Он хотел подавить в себе эту грань, а не развивать, как призывал к тому Грейбек.
Анализировать  сознание, разделённое надвое и в то же время сплавленное воедино, было трудно, однако с этим помог Ремус, который понимал этот конфликт, не подталкивая зверя к безоговорочной победе, как Фенрир. Шли годы, и Торфинн смирился, приручив хищника, а затем вступив с ним в симбиоз. Теперь исландец иногда посматривал снисходительно на англичанина, который по-прежнему считал оборотничество проклятием. По мнению северянина, в Ремусе было многовато человеческого, та же любовь к магглам, например. Но это не мешало Тору называть его другом, переживать по поводу того, что они оказались по разные стороны баррикад, и не забывать, что именно Фенрир – виновник злоключений Люпина.
Было бы неверным сказать, что положение Торфинна среди Пожирателей Смерти пошатнулось благодаря его провалу на Астрономической Башне, досадному происшествию в Лютном Переулке* или неудаче на Тотнем-Корт-Роуд. Безусловно, череда фиаско усугубила ситуацию, но на самом деле она изначально блестящей не была. Как иностранец,  Роули тяготел к Долохову и Каркарову: первый разочаровался в ученике довольно быстро, а второй плохо кончил. Как преподаватель Хогвартса, куратор Дурмстранга контактировал с Лестрейндж и Кэрроу, но с тех пор, как он заступился за ту хаффлпаффку, которую Беллатрикс чуть не запытала до смерти, градус отношений резко понизился. Как оборотень, Тор должен был подчиняться Фенриру, и официально тот считался его начальником, но Сивому хватало прихвостней и без весьма скромных талантов Берси.
Роули поморщился, услышав обращение, которое придумал отец и с превеликим удовольствием подхватила Вероника, передавшая потом его дочери. Без той теплоты, что вкладывали те, кто обычно его говорил, прозвище звучало насмешкой. Роули не припоминал, чтобы рассказывал Грейбеку об этом сокращении, а миссис Паркинсон в числе ближайших друзей Фенрира не числилась, выходит, наёмник узнал его из третьих источников. Торфинна бесили сплетни за спиной. Беролак чуть не набросился на Мальсибера за то, что гад распускал язык по поводу его сестры-сквиба.
Но Фенрир был не из числа болтунов, и Торфинн растерянно отступил на шаг, безотчетно втягивая воздух. Чужие пот и кровь, слизь акромантулов и вонь троллей смешались в неразборчивую кашу. Обоняние было не в силах подсказать медведю, чего хочет волк, а инстинкт подсказывал, что ничего хорошего. Роули мог бы прийти к выводу, что предводитель оборотней слишком увлёкся боем, хотя тогда он бы не стал точить лясы. Беролак скосил глаза на кончик палочки Фенрира, покрепче перехватывая свою. Грейбек, так же, как и Роули, не славился виртуозным владением заклинаниями. Это, впрочем, редко спасало его жертв. 
- Что ты несёшь, Грейбек? – отозвался Тор, безуспешно сдерживая раздражение и краем глаза осматривая обломки стен, за которые можно было бы спрятаться, если вервольфу взбрендит напасть, - битва только началась. Если тебе кажется, что ты уничтожил всех защитников замка, то могу доложить со всей ответственностью: их внутри, как в запущенном огороде садовых гномов, - на пятачке, где они пересеклись, и правда, было относительно пустынно. Судя по трупам, чьи внутренности вносили значительный вклад в общий смрад, Фенрир лично приложил к этому лапу. 

*q. o.9 Decide and act

Отредактировано Thorfinn Rowle (14.07.2015 21:04:14)

+3

5

В мире не было ничего, что бы Сивый презирал больше, чем отсутствие преданности. По его собственному убеждению, единственной объяснимой тому причиной была слабость, выливающаяся в неспособность следовать однажды намеченному пути. Но если предательство внутри своей стаи Фенрир карал сурово и без колебаний, то как быть с тем, чья смерть является прихотью командира, взгляды которых ты не разделяешь? Темный Лорд говорит: каждая пролитая капля волшебной крови - невосполнимая потеря. Полукровки же вроде них были для него не более, чем пушечным мясом. Для Сивого, в свою очередь, самой ценной кровью всегда была кровь собратьев-оборотней. С тех пор, как много лет назад он начал работать со Струпьяром, количество людей в их рядах заметно увеличилось, чего, впрочем, не скажешь о качестве. Но как бы они ни старались увеличивать численность с каждой новой луной, даже спустя столько лет вервольфы по-прежнему оставались в меньшинстве. Многие гибли от ран, не дожидаясь рассвета. Кто-то скрывался, гонимый законом за свои деяния. Наиболее глупые же и вовсе не желали отказываться от прежней жизни, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не изменилось. Сколько времени пройдет с этой битвы, прежде чем Пожиратели Смерти сами обернутся против них и начнут травлю на оборотней? Имел ли Фенрир право быть палачом того, кто восстал против их желаний, если сам мечтал поступить так же?

И все же неопределенность Торфинна раздражала его. Эта беспринципная легкость, с которой он надеялся обвести всех вокруг пальца. Фенрир был твердо уверен: выбор одной из сторон сродни свадьбе. И сделав выбор однажды, будь добр блюсти честность, а не колебаться в несуществующем нейтралитете. Пока смерть не разлучит нас.

Голос Тора утонул в шуме криков и грохоте разрушений, но смысл его слов остался понятен. Беролак отступил на шаг, и Сивый напрягся. Он в любой момент готов был броситься вперед, если тот вздумает бежать.
- Никто из нас не войдет внутрь, пока я не закончу поручение Лорда.
Говорил ли он о своем отряде? Или в этот самый момент Торфинн понял, что не сможет покинуть поле боя живым? Фенрир не отдавал себе отчет в том, как звучал: он попросту об этом не думал. Он смотрел на Тора и видел в его лице отражение собственной истории десятилетней давности, молодого волка, предавшего его однажды. Вся эта обида, так и не сумевшая покрыться толстым слоем пыли, пробуждала воспоминания о том, как он лежал тогда на кровати цыганки, окровавленный и немощный, изнемогающий от ран. Это был первый и последний раз, когда тщеславие ослепило Фенрира, а лесть сделала глухим к предупреждениям. Но его до сих пор мучил вопрос, который так хотелось задать теперь Торфинну: почему? Что сподвигает вас на этот путь? Многие из лжецов и предателей, которых Сивый уничтожал собственноручно, отчего-то считали себя умниками. Фенрир же не видел ничего глупее, чем переходить дорогу Темному Лорду, однажды присягнув на верность. Причем в степени гораздо большей, чем сделал это сам Сивый: в отличие от стоящего перед ним беролака, черной метки он никогда не носил.

Палочка Фенрира опустилась на дюйм, а сам он сделал шаг вперед.
- Ты думал, что никто не узнает? - заговорил он, - Глупец! Ты пытался провести самого Темного Лорда! Но он всегда знает, знает все. Как ты мог подумать, что от него укроется твое происхождение? Кроме того, якшаться с его врагами! Неужели ты рассчитывал, что он просто оставит такое предательство без внимания?
Небо осветила яркая вспышка и глаза Сивого сверкнули в темноте.
- Я здесь, чтобы вырвать твое лживое сердце из груди.
Он сколько угодно мог играться в лидера среди своих, но в армии Лорда он был лишь рядовым солдатом. А солдаты выполняют приказы. Без вопросов. Без колебаний. Фенрир был к этому готов.

Отредактировано Fenrir Greyback (15.07.2015 17:08:57)

+2

6

И не Низший мир получит тебя, а с улыбкою встретит воинственный бог (с)
С тех самых пор, как снова ступил на  английский берег, северянин ждал этого момента. И все же оказался к нему не готов. Он десятки раз представлял, как это произойдёт, но реальность, как всегда, оказалась неожиданнее и правдивее. Слава Одину, что не в душной комнате, не в тесном переплетении прутьев, не в каменном мешке. С коллег сталось бы оглушить сзади и преподнести его Лорду без сознания, перевязав подарочной верёвочкой. Против Грейбека у него мизерные шансы, - эпизодические схватки беролака в качестве тренировки не сравнятся с ежедневными набегами стаи, - но погибнуть в честном бою лучше, чем захлебнуться блевотиной в тёмном углу или свихнуться от Crucio.
Будь на месте Фенрира Беллатрикс, она бы обратила мишку в мышку без помощи Трансфигурации, воспользовавшись обезоруживающим превосходством в заклинаниях. Она бы не дала предателю умереть быстро. Она бы устроила ему Хельгард на земле, добиваясь, чтобы Роули умолял о смерти. Возможно, она растянула бы этот процесс на долгие месяцы, заставив медведя вспомнить о цирке и бедламе. Трудно испытывать положительные чувства, готовясь покинуть скоропостижно бренный мир, но Торфинн был рад, что перед ним стоит не мадам Лестрейндж.
Положа руку на сердце, Роули ожидал, что его палачом назначат Антонина. Кому, как не наставнику, расхлёбывать ошибки ученика? Но последнее время Долохов слишком высоко взлетел (особенно после прокола Малфоя), став чуть ли не правой рукой Тёмного Лорда. Роули подозревал, что оборотню многовато чести отвлекать столь важную персону от неотложных дел. Не мог же он отказаться от исполнения приговора в память о старой дружбе - это было бы самоубийством.
Любой, кого бы вызвал Волдеморт, убил бы любого, на кого он указал. Пока что ослушание сошло с рук лишь мальчишке, да и тот понял, что не стоит искушать судьбу. Когда щенок по приказу Тёмного Лорда применял к Роули Круциатус, то уже не колебался. Однако отправить его или кого-то уровня Петтигрю на беролака Волдеморт мог лишь, если его не особенно волновал результат, - слишком велик риск провала.
Также Торфинн возблагодарил судьбу за то, что Волдеморт не занялся им собственноручно. По мнению Роули, в самом диком оборотне, что подчинялся Грейбеку, было больше человеческого, чем в этом ужасающем существе, чьё сердце было каменным, точно у ётуна из Нифльхейма. Двадцать лет назад Реддл был харизматичным лидером, чьи пылкие речи очаровывали последователей, будто кольца удава - бандерлогов, а сейчас превратился в чудовище, за которым шли только из страха, и дело было не только во внешности. Импульсивность и мстительность ржавчиной разъедали его таланты стратега. К тому же, как все политики, Тёмный Лорд позабыл о тех обещаниях, что давал тем, кто помог ему прийти к власти.
- Ты лучше меня знаешь, - Торфинн обходил Фенрира по кругу, будто они оказались на арене, - что Пожиратели Смерти не настолько щепетильны, когда речь идёт об оборотнях. Каркарову не было дела до родословной, когда он зазывал меня. Долохов так рьяно рекламировал преимущества метки, - Роули задрал рукав, демонстрируя предплечье, - будто это руна счастья, а не череп со змеёй. А это оказался очередной ошейник с подводком, - он сплюнул, перекрикивать шум битвы было тяжело.
- Им нужна была армия, и они её получили. А теперь отбраковывают материал. Только не могу понять, почему я должен попасть под раздачу.
Я ненавижу магглов. Я ненавижу своих родителей, которые за малым не сожгли меня на костре, как отродье дьявола. Я ненавижу бездельников, что тратят своё время, пялясь на посаженных в клетки животных. Я убивал бы их толпами. Только вот мы почему-то не в Лондоне и даже не в Рейкьявике. Мы в Хогвартсе, где, разрази меня Рагнарёк, ни одного маггла в радиусе дневного перехода.
Прегрешения Торфинна, конечно, заключались не только в том, что он скрывал свое происхождение. Фантен, которого северянин, к сожалению, не загрыз, когда была возможность, мог догадаться, откуда Орден Феникса узнал о ритуале против грязнокровок. Он ведь практически поймал их с Минервой с поличным. Но Фенрир мог и не знать о таких тонкостях.

Отредактировано Thorfinn Rowle (19.08.2015 08:36:46)

+3

7

Сивый оставался глух к доводам рассудка. Отчасти потому, что стук собственной крови в мозгу он слышал куда явственнее, чем слова Торфинна, обрывающиеся на половине под натиском гвалта. Но в большей степени из-за несокрушимой уверенности в отсутствии собственного права на раздумья. Одно лишь упоминание об ошейнике вызвало у оборотня непроизвольную судорогу, и он, желая раз и навсегда пресечь пустую болтовню, выкрикнул:
- Я палач, а не судья тебе!
Вероятно, Тор в этот момент и сам прекрасно осознавал, что любые речи, какими бы искренними и пылкими они ни звучали, были бессильны перед лицом Фенрира. Неукоснительное следование приказам, точные методы и совершенная беспощадность, даже если все это шло в ущерб его собственным интересам, - вот как раз то, что делало Сивого ценным солдатом в рядах сторонников Лорда. Но Фенрир не винил противника за желание жить. Ведь Тор, возможно, заслуживал того гораздо больше, чем многие, кому предстояло вернуться наутро живыми.

Конечно, это правда, что нет Темному Лорду никакого дела до нечистокровных. По крайней мере больше нет. Убийство магглов, преследование грязнокровок (или чем там они еще занимаются?) - все это развлечения для той самодовольной падали, что кличет себя аристократией. Щедрая рука Лорда кормит их этими подачками в усладу собственного эго, точно так же, как позволяет Сивому и его волкам разгуливать на свободе, рвать смертных на куски и пополнять ряды своих собратьев. В то время как сам Хозяин, со всем присущим тому лицемерием, не чурается ничьей помощи, нет-нет. Под своими знаменами он готов выпускать и оживших трупов, и смердящих гнилью троллей, и тварей куда более мерзостных, чем те и другие. И в этом он, по справедливости заметить, достоин уважения. Все люди (волшебники или нет, и неважно, на какой стороне они сражаются сегодня) в сути своей одинаковы - полны отвращения ко всякой иной расе, кроме собственной. Нет, пожалуй, те, что стоят сейчас на защите замка, во многом даже хуже, чем Лорд. И пусть отсохнет язык у каждого, кто осмелится возразить, ведь это будет означать лишь, что этому счастливцу не приходилось еще пасть ниц перед самовлюбленностью людей, не считающих тебя достойным не только стоять рядом, но и даже стирать грязь с их сапог.

Сивый явно недооценил значимость передышки. Торфинн двинулся в сторону, начав ходить по кругу, точно они были на арене, и вервольф тут же растерял всю свою концентрацию. Пыл жаждал найти выход наружу, но сейчас Фенрир вынужден был оставаться на месте, чтобы нанести удар - стремительный и точный. Он набрал в легкие побольше воздуха и изверг на выдохе поток своих мыслей совершенно честно:
- Мне нет дела до того, почему Лорд затребовал с тебя вдруг платы за проступки, - говорил он, - Но эта модная штуковина, что ты с такой гордостью носишь на своем предплечье, означает, что ты продал не только свое тело, но и душу. И нет в этом ничьей вины, кроме твоей собственной!
Удалось. Самообладание вернулось к Фенриру, и он начал наступать.
- Твоя смерть будет первой, что не принесет мне большого удовольствия, брат.
Шаг. Другой.
Сивый оскалился. Уверенным движением отвел палочку в сторону и выставил вперед правую руку, присев для следующего за этим прыжка. Вздумает атаковать заклинанием - будет отражен “протего”. А коли нет, так Сивый просто схватит его за загривок и переломит хребет, быстро и безвозвратно. Казалось, оборотень был готов ко всему. Но только не к тому, что случилось в следующий момент: чья-то шальная “бомбарда” угодила прямо в гигантский обломок стены, рядом с которым они находились. Кроша ее на мелкие кусочки и вздымая в воздух гигантское облако пыли, на некоторое время накрывшее все вокруг.

Отредактировано Fenrir Greyback (21.08.2015 19:49:43)

+1

8

— А правда, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами?
— Да, это правда, — ответил Смерть. — Этот процесс называется жизнь
© Терри Пратчетт "Пятый элефант"

      Из Роули не раз хотели сделать палача. У него была крепкая психика, спасавшая от любых кошмаров, но ставший обузой для дрессировщика Свен всегда маячил среди тех, чья смерть была на совести Тора. Он всё же не сломал позвоночник панде на потеху публике, но его необдуманные действия привели к гибели собрата. Как говорится, жареный и вареный цыплёнок - вещи разные, но не всё ли равно цыплёнку?
      И вот спустя много лет его снова пытались принудить убивать детей, которые физически не могли совершить ничего, за что их следовало бы казнить. Роули был не без греха, но даже на магглов не нападал без веского повода, по собственному или чужому капризу, что делало из него неподходящего кандидата на место МакНейра. Но людям сложно объяснить, что убийца может иметь свои принципы. 

      Однажды холодным северным вечером к нему нагрянул нежданный гость. Дверь комнатушки, в которой Роули ютился в Дурмстранге, скрипнула, и на пороге объявилась растрёпанная и заплаканная женщина, которую нельзя было не узнать, пусть они и не виделись много лет. Роули не ринулся её утешать.
      - Как тебя сюда пустили? - недружелюбно поинтересовался он.
      - Берси, Берси, - притворно заворковала Алия, - разве ты не обнимешь сестричку? Я ведь не зачумленная, всего лишь сквиб, - теперь она привыкла к этому слову и сама им пользовалась.
      - Я с большим удовольствием обниму больного драконьей оспой, чем тебя, - огрызнулся Тор.
      - Ну и ладно, - лицемерие испарилось, из голоса исчезли слащавые нотки, - раз уж ты настаиваешь, перейду сразу к делу. Я хочу, чтобы ты помог мне расправиться с  одним rollurioari, - мужчина поморщился, - в женских устах это отвратительное ругательство было, словно скрип железа по стеклу. Алия положила перед братом неподвижную колдографию. На ней был изображён мужчина в странной одежде, внизу была приписка с адресом.
      - Он маггл, - пояснила Алия, - так что проблем не должно возникнуть. Ведь ты и твои друзья только и делаете, что убиваете магглов, правда?
      Сначала Тор собирался просто вышвырнуть её, но работа накладывает свой отпечаток. Сильнее оказалось желание преподать урок. Ситуация была слишком очевидна, чтобы ей не воспользоваться. Он знал это состояние, страстно желая перегрызть глотку изменнице Веронике, и столь же страстно радуясь тому, что не сделал этого, спустя несколько лет, когда она спасла его.
      - Ты уверена? - переспросил Торфинн, заранее зная ответ, - пути назад не будет.
      - Я скажу тебе, каким камином пользоваться, чтобы добраться, как можно скорее, - отмахнулась Алия. Видно было, что она не в себе. Беролак улавливал кислое амбре  гнева. Гнева, который вряд ли продержится долго.
      - Я бы посоветовал обождать, - настаивал Тор, - ночь - не лучшее время для скоропалительных решений.
      - Тебе слабо, да? – зло процедила женщина. Торфинн порадовался, что она с рождения не способна даже на самое простое заклинание, - жалко его, как того кролика? - будь здесь отец, он бы не спустил ей упоминание того инцидента. Роули рыкнул, накидывая шубу:
      - Принести его голову или поверишь на слово? - Алия лишь усмехнулась и назвала нужный камин. Шагая размашисто до места назначения, Роули кипел от ярости - но не на того, кого сестра предназначила ему в жертвы.
      "Даже маггл не заслуживает в подруги жизни такую мразь, как она. Не сомневаюсь, что на карточке изображён её бывший любовник. Сначала угораздило лечь с магглом, а теперь хочет, чтобы я за ней подчистил. Противно даже одну фамилию с ней носить!"
      Ветер, отвесив пару холодных пощёчин, остудил Тора, и тот подошёл ко двору бедняги, взяв себя в руки.
      Он уже видел многоквартирные дома, и легко высчитал, что в указанной Алией квартире не горит свет. Превратив горсть монет в ключ, Роули открыл замок - трансфигуратору так было проще, чем пользоваться Alohomora, что в его исполнении могло и скважину взорвать, перебудив жильцов. Об электронной сигнализации волшебник понятия не имел, но она, по счастью, не была установлена. Нос оборотня привёл его к спальне - там запах человека был сильнее всего.
      Торфинн старался обходить кресла и торшеры, стараясь ничего не опрокинуть, как обычно. Он и шубу-то снял в коридоре, чтобы не зацепиться полой за какой-нибудь угол. Двигаясь бесшумно, Тор подошёл поближе к постели, глядя на спящего в свете уличного фонаря за окном. Презрение исказило черты Пожирателя Смерти и он занёс руку над магглом, но, опустив её, всего лишь взял с тумбочки наручные часы, лежавшие рядом с портретом Алии в рамке с разбитым стеклом.
      "Неслабо они поссорились. Интересно,  стал бы он с ней вообще встречаться, если бы знал, что её братец половину времени проводит зверем. Не всякий колдун осмелится на это".
      Роули засунул часы в карман и покинул квартиру, осторожно закрыв дверь за собой. Проходя мимо ванной, он вдруг подумал, что было бы забавно обыскать её на предмет салфетки со следами неудачного бритья, но потом отказался от этой мысли, решив, что Алия не заслуживает погони за достоверностью. "В конце концов, гораздо проще перекрасить воду в красный цвет - подобные фокусы изучают первокурсники".
      Возвращаться в Дурмстранг Роули не стал, подозревая, что сестра караулит его там. Вместо этого оборотень отправился в бар, составивший бы конкуренцию "Кабаньей Голове" по количеству сброда на квадратный метр заплёванной поверхности пола, и объявился лишь утром.
      Алия сидела в коридоре на пороге в его комнату прямо на полу и выглядела немногим лучше бывших соседок Тора по палате в психиатрической лечебнице. Глаза её были ещё воспалённее, а волосы ещё взъерошеннее, чем вчера. Увидев Тора, Алия вскочила на ноги и бросилась к нему:
      - Ты это сделал?! Ты убил его?  Пожалуйста, скажи, что ты передумал, скажи, что в последний момент отказался, - она тараторила так, что за ней бы не успело Прытко Пишущее перо, - я бы позвонила, но у тебя нет сотового, - в сердцах разбитый телефон валялся у неё под каблуками.
      Торфинн молча бросил ей часы с подозрительными пятнами на циферблате, спокойно открыл дверь и отправился демонстративно мыть руки, оставив дверь в уборную открытой. Алия сжала ремешок так, что костяшки побелели, вцепилась в косяк и с ужасом смотрела, как багровые ручьи утекают в раковину.
      - Что я наделала? - прошептала она и разрыдалась.
Торфинн как ни в чем не бывало вытер полотенцем руки, расстегнул мантию, оставшись в косоворотке, и налил себе стакан картофельной водки, - после бурных посиделок не мешало бы опохмелиться, - а затем негромко буркнул:
      - Всего лишь ещё раз повела себя, как последняя дрянь. Хотя мне хватило мозгов не пойти у тебя на поводу.
      - Что? - она подняла на сводного брата недоуменный взгляд.
      - Он жив, - коротко бросил Тор, - делать мне больше нечего, устраивать набеги на спальные районы, привлекая к себе внимание. Этак недолго  загреметь в острог за нарушение статута о секретности.
      - Ты! - взвизгнула Алия, не дослушав, - ты! - она швырнула часы ему в лицо, -ты, - она выплюнула ещё более мерзкое оскорбление, чем то, каким наградила своего хахаля, - ненавижу!– и, захлопнув дверь, сестра снова пропала на несколько лет.

      Говорят, что поступки к нам возвращаются, но Тор сомневался, что Грейбек пощадит его, как он пощадил того недотёпу, связавшегося с Алией. Наверняка и у предводителя оборотней были свои принципы, но ни один из них не помешал бы Грейбеку уничтожить предателя.
      - Тогда приступай, - глухо отозвался Роули, - но я не стану подставлять ярёмную вену, - он развёл руками, в одной из которых была палочка, - прости за то, что отнимаю время, - насмешливо извинился беролак, - я уже обращён, а здесь так много тех, кем тебе наверняка не терпится заняться. 
      Самоубийство претило натуре оборотня. Как и любого другого, кому на роду выпали нелёгкие испытания, северянина посещали тягостные мысли оборвать страдания: в первые дни болезни; в плену урсара, когда беролак стал отказываться от пищи; в дурдоме, где внимательно следили за тем, чтобы в досягаемости пациента не оказались колюще-режущие предметы или нечто, что можно использовать вместо верёвки.
      Но жажда жизни была в нём велика, и сейчас Тор не мог покорно сложить голову на плаху, благо подходящего бревна рядом не было. В душе северянина теплилась противоречащая логике надежда выйти сухим из воды. Беролак собирался драться изо всех сил. Грейбек легко мог измотать своего противника, сам оставшись готовым к схватке, поэтому Тор не хотел затягивать прелюдию.
      Заклятье обращения человека в камень было одним из его козырей, а шум битвы практически превращал его в невербальное, особенно, если произносить слова шёпотом. Но Фенрир, которого инстинкты ограждали не хуже щита, машинально увернулся, по-видимому, даже не заметив атаки. Смертоносный луч прошёл мимо и ударил в кладку за спиной Грейбека, град обломков накрыл обоих.
      "Я бы мог написать книгу о промахах, раздави меня Мьёльнир, - с досадой отчитал сам себя Тор, - пожалуй, проблема не в боевой магии, а элементарно в косоглазии. И в мальчишку этого рыжего точно так же не попал в кафе".
      Роули с трудом избегал пролетающих булыжников, испытывая чувство дежавю: У Торфинна до сих пор ныло колено после землетрясения, устроенного Лордом перед  "Горбин и Бёркс". Размахивать палочкой при нулевой видимости было невозможно. Убрав оружие в перевязь, Тор закрыл глаза, отправляя в небытие потомка Адама и пробуждая Арктура. Обрывки одежды остались лежать в пыли, а толстая шкура защитила от мелких камней, что больше не причиняли боль.

Отредактировано Thorfinn Rowle (07.10.2015 22:49:19)

+4

9

- Ну же, попробуй. Это совсем не так сложно, как кажется.
Фрея настойчиво вложила отцовскую палочку в его руку, после того как он снова отшвырнул ее на пол.
- Нет, - уже в который раз твердил Фенрир.
На сей раз щеки ее вспыхнули алым пламенем, и она нетерпеливо вскочила на ноги, уперев руки в бока. Она была так красива в своем внезапном порыве, с растрепанными волосами и блестящими средь всей этой подвальной темноты глазами, что Сивый невольно отвернулся.
- К чему твое глупое упрямство? Послушай! - не успокаивалась она, пытаясь поймать его взгляд, - Ни у кого никогда не выходит с первого раза. И ничего не выйдет, пока ты сам этого не захочешь!
Теперь уже пришла его очередь разгорячиться.
- Что толку скакать тут и размахивать этой дурацкой палкой? Разве ты итак не знаешь, разве нет, скажи! Я не волшебник, никогда им не был и быть не желаю!
Фенрир сам не заметил, как вскочил на ноги. Но Фрея не была бы самой собой, если бы так легко отступилась. И хоть она была ниже его, да и за последние несколько месяцев оборотень сильно раздался в плечах, она все равно стояла, вытянувшись и гордо вскинув волевой подбородок, взирая на него твердо и строго.
- Зато твои противники - да, - отвечала Фрея, - Или ты думаешь, что они станут отказываться от своих палочек, чтобы ввязаться в честную драку? Коль дуэль тебе столь ненавистна, то узнай хотя бы то, как отразить их проклятия! А что если они придут за тобой, когда луна будет слаба? Или что будет, если твой противник вдруг окажется сильнее тебя?
- Если этот день когда-нибудь настанет, - сухо отозвался Фенрир, - я буду только рад подставить свое горло тому, кому по силам будет меня одолеть.

***

Обломки завалили его с головой. Глаза на какое-то время ослепли от пыли, когда и сам Фенрир исчез в ее плотном облаке. Освободившись от натиска камней и расправив плечи, оборотень взревел от досады и разразился потоком нецензурной брани, коря весь мир, на чем он стоит, за собственную медлительность и за то, что поддался разговорам. Он понял, что безнадежно потерял своего противника из виду. Проклятье! Сивый сплюнул песок и начал взбираться по руинам того, что некогда призвано было служить защитой замка.
- Берси! - воскликнул он голосом, заметно осевшим от раздирающих горло остатков пыли,  - Где ты прячешься? Тебе все равно не уйти от меня, ты это знаешь! Выходи, эй, Берси!
Фенрир осторожно переступал через острые обломки, навострив слух и стараясь уловить направление, в котором исчез беролак. В этот момент он ощущал себя совсем как Струпьяр, и ему это не нравилось. Если Сивый убивал, то делал это быстро и надежно. В отличие от многих Пожирателей, с кем ему ныне приходилось иметь дело, он не забавлялся с добычей и не испытывал этого больного экстаза от наблюдений за предсмертной агонией жертвы. Мать-природа создала его хищником, сильным и гордым, и игра в кошки-мышки претила его натуре.
Наконец, что-то шевельнулось. Мутная завеса расступилась, рассекаемая пламенем закатного солнца, и тень огромной фигуры возникла буквально в десятке шагов от него. Она все росла и росла до тех пор, пока даже Фенрир не почувствовал себя унизительно маленьким в сравнении с нею. Худшие опасения оправдались: Торфинн успел перекинуться.
Если и существовало нечто такое, что больше всего Фенрир ненавидел в своей шкуре, так это то, что у него никогда не было возможности обращаться по собственному желанию. Что бы он ни делал, какие бы силы ни призывал и какие зелья ни использовал, ему оставалось лишь гнаться за бледным призраком луны, прося ее благодати. Сегодня она не снисходила. Впервые за всю жизнь оборотню приходилось полагаться лишь на волшебную палочку.
До чего же странное чувство.
Сивый приготовился и сжал ее так крепко, словно хотел раздавить. Он выпустил заклинание, затем второе, но оба просвистели мимо беролака. Третье, кажется, попало куда надо, но не принесло противнику никакого видимого ущерба. Четвертое - снова мимо. Пятое, шестое - вспышки бессмысленных заклинаний хлестали из его палочки, слишком слабые для того, чтобы пробиться сквозь толстую медвежью шкуру.
- Значит, сделаем это по старинке, да?
И тогда он без сожаления отбросил палочку прочь. Фенрир ухмылялся самой жуткой и самой отвратительной из всех своих ухмылок, и в зубах его все еще виднелись куски плоти тех, кого он разорвал. Не нужно быть безумцем для того, чтобы броситься на огромного медведя с голыми руками. Достаточно лишь самому быть зверем не менее свирепым и безжалостным, чем он. Сивый воззвал к своему внутреннему волку, и тот с готовностью ответил. Будь у него сейчас волчья глотка, он наверняка издал бы боевой клич, непостижимый для человеческого горла. Срываясь с места и устремляясь в бой, Фенрир уже сознавал, что начиная с этой минуты живым из него выйдет только один.

Отредактировано Fenrir Greyback (20.10.2015 23:54:47)

+1

10

Роули не единожды объяснял тем, кто был в курсе истинной природы его превращений, что, в отличие от анимага, меняющего только внешность, будто переодевая рубашку на свитер, оборотень меняет не только шкуру: другое мировоззрение овладевает им. И пусть в случае с беролаком контраст не был так силён, так как зверь никогда не уходил полностью из его сознания, но вместо того, чтобы существовать пассивно, хозяин леса брал бразды правления, и его точка зрения могла отличаться от взгляда на вещи двуногих.
Это не было раздвоением личности, а напоминало смену заболевшего учителя: предмет вроде тот же, но преподают его по-другому. Поэтому Тор не мог ринуться в бой с места в карьер - ему нужно было привести мысли в порядок. Вдобавок превращение ухудшало зрение, которое, правда, с лихвой заменяло обострившееся обоняние, но переключиться с одного на другое тоже требовало времени.
Ругань Фенрира воспринималась цельным лаем, - для того, чтобы вычленить отдельные слова, приходилось прилагать усилие. Повышенные навыки распознавания речи в комплект не входили. Роули понимал общий смысл, но желание соревноваться в ораторском искусстве потерял. К тому же, если бы Тёмный Лорд хотел дать клятвопреступнику возможность высказаться, он бы не послал Грейбека, известного своим презрением к болтовне. Тору ещё неслабо удалось его разговорить, благодаря солидарности всех оборотней, но Роули не обольщался: щербинка на лезвии не помешает ножу пронзить сердце
Тор кашлянул, вдохнув каменную пыль, и зарычал, привлекая внимание: скрываться беролак не собирался, как бы глупо это ни было. Судьба Каркарова наглядно продемонстрировала бесполезность побега. Лучше вступить в бой сейчас, не дожидаясь, пока присоединятся другие прихвостни Волдеморта, желающие потешиться. Помимо них, в поединок могли вмешаться защитники замка, и, не разобравшись, атаковать обоих бойцов. О том, что Роули не желает сражаться против магов, какой бы чистоты ни была их кровь, знали только Тонкс и Люпин, которых Тор так и не нашёл. Не Грейбека же спрашивать об их местонахождении.
Заклинание пролетело прямо перед носом беролака, вовремя повернувшего голову. Тор отшатнулся ещё дальше, запрокидывая толстую чёрную шею, и следующий луч, пылающий жаром, лишь подстриг волоски на груди, подпалив белый треугольник. Гималайский медведь не так огромен, как его бурый собрат, а точнее, вдвое меньше, а потому намного ловчее.  Будь здесь дерево, беролак обязательно забрался бы на него, но все они, вырванные с корнем, пошли на дубины великанам.
Грейбек учёл предыдущие ошибки, и следующая волшебная стрела нашла свою цель. Осиным жалом она вонзилась под лопатку, ввинчиваясь глубже, но погасла в толстом слое подкожного жира, как упавшая в холодную воду спичка. Завоняло горелой шерстью, но Тор не назвал бы эту царапинку раной. И всё же медведь навострил уши, готовый к новому выпаду. Стоило искорке блеснуть неподалёку, как он бросил грузное тело в другую сторону, спеша убраться подальше с траектории полёта магического кинжала. Жаль, танцы Тору никогда не удавались, даже на арене, когда его заставляли это делать уколами стрекала. Именно на них и были похожи следующие заклинания Фенрира, выпущенные почти без интервала, и попавшие прямо в левый бок. Они свербели, вызывая бесконтрольное желание почесать пострадавшее место, но явно смертельными не были. Хотя надо отдать Грейбеку должное - Тор не смог бы добиться и такого эффекта.
И всё же Роули даже не прихрамывал, - обнаружив это, Фенрир осознал, что выбранная им тактика приносит столько же урона, сколько стрелы лилипутов Гулливеру, и отбросил бесполезную палочку. Роули в ответ зарычал снова. Звериный рёв кажется человеку таким же простым звуком, как журчание воды или грохот камня, и смысла в себе не содержит, но для тех, кто его понимает, – животных, птиц, оборотней, - он преисполнен большего значения, нежели речь, ограниченная сухими рамками слов. Звериный рёв ближе к заклинаниям, несущим в себе первозданную магию. В нём настолько же больше эмоций, насколько больше силы в медвежьих лапах по сравнению с хрупкими человеческими конечностями.
Но Фенрир был не простым человеком, и Торфинн, пасуя перед его напором, был вынужден защищаться. Беролак оторвал кусок одежды, с отвращением выплюнув зловонный лоскут; прочертил на щеке противника когтями пять алых полос, но все повреждения были не серьёзнее нанесённых заклинаниями Фенрира ссадин.  Роули стал склоняться к идее, давным-давно поданной урсаром, - сбросить врага с уступа, предоставив дело гравитации, - и стал теснить Грейбека в сторону разрушенной стены, чтобы загнать того, как можно выше.

+1

11

Говорят, чем сильнее противник - тем слаще вкус победы. Говорят верно: Сивый и сам не раз убеждался в том, что лишь столкнувшись лицом к лицу с равным себе по силе можно по-настоящему ощутить, как солона на вкус кровь, и узреть, каким ярким может быть пламя погребального костра. Инстинкты обостряются, и даже время начинает течь по-другому - медленно, вязко - едва лик смерти становится близок. Много лет он не встречал противника, подобного Торфинну. Фенрир уже почти позабыл это чувство, позабыл, пожалуй, с тех самых пор, как юнцом вторгся в обитель старого альфы. Тогда он всерьез уверовал, что живым ему не уйти, и что пещера та обречена стать его склепом. Но вот он здесь, спустя года. И снова жаром наполняется грудь, не в страхе и даже не в ярости, но в исступлении, смешанным с восторгом.

Сивый смеялся, глядя в глаза зверю. В их битве не было ударов, что сотрясали бы черепа, как не было картинных взмахов руками или ловких прыжков. Это больше было похоже на поединок двух рестлеров, стремящихся зажать друк друга в тиски и молниеносно атаковать, едва лишь один из них даст слабину. Кровь заливала глаза: Фенрир не понимал даже, рассечена ли была его голова или лицо, по которому беролак полоснул своей тяжелой лапой, или это просто так разбухли вены в его мозгу.

Вот, чего ему так нехватало, вот, ради чего он жил, псарь со своей верной сворой гончих! Все эти малолетки, беглые волшебники, предатели и трусы - все последние годы Фенрир словно только тем и занимался, что потрошил полудохлую рыбу в котел Темного Лорда. Честь, достоинство и почет тому, кто в честном бою доказал свое превосходство - слова забытые, проданные за золото, похороненные под грудами костей тех, кто не имел сил сопротивляться, чтобы бороться за право жить - все это он желал вернуть, здесь, сейчас, в этом самом поединке с могучим своим собратом.

В какой-то момент Сивый понял, что против воли начинает давать слабину. Один шаг назад обратился в футы, когда он, наконец, осознал, что они уже переместились далеко за пределы того места, откуда начали. Целенаправленно и успешно, Роули гнал его на обрыв. Отступая, Фенрир споткнулся об упавшее на землю дерево, вероятно, брошенное сюда одним из троллей. Ошатнулся, но не упал. Не долго думая, Сивый схватился за сук, вырвал его из ствола и надломил об колено. А острую часть направил на врага.

Он знал, что делать. Один лишь рывок - один последний рывок, если беролак решит атаковать - и все может закончиться здесь и сейчас. Фенрир застыл на месте всего на несколько секунд, но и эти решающие мгновения показались ему мучительно долгими. Он согнул колени и распределил вес своего тела так, чтобы в случае необходимости упасть на спину. Не иначе как дикарь с  древних наскальных письмен, ведомый своим примитивным знанием.
- Давай! - взревел Сивый, - Давай!

Отредактировано Fenrir Greyback (15.12.2015 20:47:24)

+1

12

— Во время сражения мы живы, как никогда.
— А после — как никогда мертвы.
© Патрик Несс "Война хаоса"

Что-что, а разбудить зверя предводитель оборотней умел отлично. Беролак поздно понял, чего добивался вервольф: когда стратегия, свойственная человеку, была уже позабыта. Отринув разум, Тор весь погрузился в хаос животной драки, не рассчитывая свои действия вперёд на дюжину ходов, а просто кусая и царапая. Разозлённый медведь - страшное зрелище, и те, кто оказывался поблизости, старались убраться восвояси, не желая обзавестись раскроенным черепом, поэтому их бой с Фенриром так и остался поединком, несмотря на то, что продолжался довольно долго.
Раззадоренный окриками Грейбека, сквозь пелену ярости Роули видел необходимость броска, что положил бы конец изнуряющей схватке, и ринулся на противника всей тяжёлой тушей. Будто гонщик, разогнавший болид так сильно, что механический монстр не смог вписаться в поворот, Роули не успел увернуться от острия, которое заметил за мгновение до того, как оно пропороло толстую шкуру, входя глубоко в плоть.
Свет вспыхнул и погас, словно Фенрир и правда проглотил солнце и луну, как его легендарный тёзка. Рот заполнил ржавый привкус, тело охватил озноб, каждый вдох давался с трудом. Роули попытался податься назад, подальше от врага, но Фенрир держал крепко своё примитивное, но эффективное оружие, - точно вилку с куском жареного мяса на ней. Впрочем, если бы Тору и вправду удалось вырваться, хлынувшая из раны кровь наверняка ускорила бы неизбежное.
Сейчас она сочилась по капле, прячась в слипшейся шерсти. Первый шок прошёл, и на смену рыку пришёл жалобный и хриплый стон. Было бы замечательно отойти в мир иной молча и достойно, как поют скальды, однако реальность - жестокий редактор, который без колебаний вносит свои исправления. Медведи - выносливые создания и в состоянии оправиться после многих ранений, но нынешний удар пробудил валькирий. Та из них, что была предназначена для северянина, уже седлала коня.
Боль отрезвила Тора, и он вдруг отчётливо осознал, что девчонка, предсказавшая его гибель, была права. Тор упрямо не желал верить Прорицаниям, убеждённый в том, что каждый сам творит свою судьбу, а не бежит, будто лошадь по манежу, направляемая шпорами седока, - ему наглядно продемонстрировали глубину его заблуждений. Тор отмахнулся от предупреждений, сделав неверный выбор, и теперь единственное, что ему оставалось - принять решение, как умереть. Обращение заберёт остаток сил, и следовательно, те крохи времени, что ему остались. В юности Роули бы, не колеблясь, отдал эти минуты за то, чтобы встретить смерть в облике homo sapiens, но за много лет он примирился со своей сутью, приняв её, как полноправную часть себя.

+2

13

Удивительно, сколь не властны мы над тем, как наше прошлое возвращается к нам - порой уже тогда, когда мы забываем, кто мы есть, откуда пришли и в какой момент жизненного пути свернули не туда, оказавшись на краю отвесной скалы под пылающими башнями замка.

Фенриру восемь. Они с Родериком пробираются по густой зеленой чаще, выискивая в лесу кроличьи ловушки.
- Эй, Финни, подай-ка мне ружье.
Сивый разматывает засаленную тряпку и впервые с любопытством осматривает это удивительное изобретение - две длинные трубки с ручкой на конце и болтающимся между ними ремнем. Родерик стоит, склонившись над деревом и ковыряет грязным пальцем кору, на которой четко виднеются следы от чьих-то когтей.
- Медведь, - говорит он, - где-то рядом.
От Родерика смертельно разит спиртным. Если здесь и есть медведь, думает про себя мальчик, то он наверняка сможет учуять нас за версту.
Не забывай оглядываться. Раз увидишь зверя - не двигайся, медленно отходи. Целься промеж глаз. Кричи, шуми, бей себя в грудь, но ни в коем случае не поворачивайся к нему спиной и не вздумай бежать.

Все произошло так быстро, что думать было просто невозможно. Сивый упал на колени и прогнулся назад, один конец ветки выставляя вперед и вверх, а другой упирая в землю. Он изо всех сил удерживал ее в таком положении, когда на копье обрушилась вся мощь беролака, сопротивляясь ей на пределе своих возможностей. А уже в следующий момент увидел острие - оно торчало из спины медведя, поблескивая в темноте. Стремительный бросок Роули привел к тому, что его пронзило под силой собственного веса. С трудом поднявшись на ноги, Сивый, не теряя времени, тут же кинулся к ослабшему противнику и крепко схватился за основание треснувшего пополам сука, нечеловеческим усилием вырывая его из оборотня. На траву хлынула кровь.

Оглушение прошло, и все звуки мира обрушились на него разом. Теплое, липкое дерево теперь было в его руке. Значит, все кончено. Значит, он победил.

Приблизившись еще на шаг, Сивый в последний раз взглянул в глаза поверженного противника. Они все еще бегали по сторонам, а затем устремились в небо, и в них отразился вдруг отблеск взмывшего в воздух заклинания, посланного с того берега. После чего подернулись пеленой и навсегда помутнели. Вервольф не знал, сколько времени он простоял так, наблюдая за тем, как Торфинн истекает кровью. В голове звенела пустота.

Не раздумывай. Не сомневайся.
Помни свое имя. Чти своего создателя. Беги вперед и не останавливайся, потому что они уже у тебя на хвосте.

***

Сивый рассеянно шарил рукой по земле поисках палочки и, наконец, нашел ее. Лорд наверняка запросит доказательство смерти Роули. Но Фенрир был не в том настроении, чтобы выслуживаться перед хозяином. Нет, он не отдаст тело, чтобы то изувечили да бросили догнивать на каком-нибудь кургане. Собрат, каких бы ошибок тот ни совершал, достоин лучшего.

Подняв Торфинна с земли, Сивый перекинул его через плечо и побрел прочь. Кровь из раны стекала ему на рубашку, омывая грехи отцов и их детей, свершенные и грядущие, проливая багровые слезы по утраченной человеческой сути. Именно так все и происходит. Мы приходим в этот мир людьми - задыхаясь, крича, людьми же и умираем, испуская свой последний вздох. Наверное, в этом есть какой-то смысл. А может, человечья плоть просто больше по вкусу червям.

За это ли он боролся, скитаясь по землям в поисках одиноких и отчаявшихся детей луны? Этого ли добивался, объединяя стаи и собирая под своим знаменем армию? Нет. После этой ночи все будет кончено, решил Сивый. Они сделали достаточно. Они уйдут, и ни в чьей власти больше не будет решать судьбу оборотней, кроме них самих, их товарищей и вожаков.

Спустившись к озеру, Фенрир присел на корточки, опустил руки в ледяную воду и принялся смывать с лица присохшую кровавую корку. Неподалеку отыскалась бесхозная лодка и привязь, на которую он водрузил тело Роули и крепко перетянул, чтобы тот случайно не выскользнул за борт на тревожных волнах, испещривших гладь. После чего накинул сверху свой плащ, точно саван, и поджег. Все это он проделал в полном безмолвии, хмуро сведя брови на переносице.

Лодка отдалялась, уплывая, уменьшаясь в размерах, в то время как костер продолжал разгораться, становясь все выше и ярче, пока целиком не поглотил ее. Это было похоже на праздник. Яркий, шумный, взрывающийся феерверками, как шетландский фестиваль. Казалось, вся округа решила посмотреть на смерть Тора. Воистину празднество, достойное короля.

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Смерть придёт, у неё будут твои глаза


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC