Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Сохрани же себя от любого от зла


Сохрани же себя от любого от зла

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://savepic.org/5769543.png
- дата:
Декабрь 1997, 25;
Январь 1998, зимние каникулы.
- место:
Хогвартс, Хогсмид, Поместье Гринграсс
- участники:
Nathaniel Urquhart; Astoria Greengrass
- краткое описание:
Секреты чужой души так манят, так влекут за собой... невозможно не поддаться этому искусу и не приоткрыть полог тайны.
-А что последует за этим?
-О последствиях подумаем позже.
- примечания:

+1

2

На Рождество нынешнего года младшая Гринграсс решила остаться в школе. Этому послужила довольно весомая для юной девушки причина: она все еще не могла простить своим родителям договоренность с семейством Малфой о ее помолвке с их молодым отпрыском. Она могла принять что угодно и приняла бы, ибо не могла воспротивиться древним устоям чистокровных, но было весьма неблагоразумно с ее стороны забыть о своеобразном обычае сохранения чистоты крови среди известных родов. Наверняка, Астория пошла бы и на это, если бы.. Если бы сердце ее не было занято другим человеком. Но раз непоправимое, неосознанно, уже произошло, она не могла мириться с ограничением своих прав и свобод, хотя, на самом деле, точно так же, как девушка бунтовала - так же, в душе, критиковала себя за бездумные поступки и попытки перечить родителям, как, к примеру, сейчас. Ее ни капли не огорчал тот факт, что впервые ее Рождество пройдет где-то за пределами стен родного поместья, без родных и близких и, даже без подарков, которые чета Гринграсс, само собой, не прислала в наказание дочери. Но, как сильно они бы разозлились, если бы Астория призналась, что ее давно не интересуют ими ежегодно даримые драгоценные безделушки, которые ей и надеть-то некуда?
После "предательства" родителей, юная Гринграсс лелеяла мысль о том, что она сможет провести рождественский праздник с дорогой бабушкой, но и эту затею оказалось довольно затруднительно воплотить в жизнь. А если быть точнее, то после того момента, как они с ней поговорили с помощью каминной сети в гостиной. Мадам Розинн довольно сурово заметила, что Тори следует слушать своих родителей и делать все, что они её просят делать. По ее словам, продолжение рода являлось ничем иным, как особо важной функцией, что исполнять могут только женщины и младшей Гринграсс нужно благодарить Мерлина за то, что на ее пути встретился такой завидный жених, как Драко Малфой. Закончила бабушка тем, что, в конце концов, если бы она сама не связала свою жизнь, по настоянию родителей, с отцом Патера Гринграсса, Астории, возможно, сейчас и вовсе бы не существовало.
Что уж говорить, этот разговор принес одни разочарования, после чего юная слизеринка поняла, что в ближайшие дни даже слышать ничего не хочет о представителях ни своей семьи, ни семьи Малфоев. Благо, сестра отбыла домой еще вчера днем, да и Драко она еще не имела чести увидеть - вероятно, он тоже, как и большая половина змеиного факультета, решил провести выходные с семьей.
Хогсмид казался самым оптимальным вариантом для проведения собственного маленького праздника, ибо Тори отнюдь не собиралась зарываться в перину своей постели и прятаться там все время новогодних каникул. Она всей своей вредной душой любила зиму и все, что с ней связано: явления природы, погоду, праздники. Поэтому, в ранее утро Рождества она направилась прямиком в "Три Метлы". Уместившись за ближайшим к окну столиком, она выглянула наружу: по занесенной снегом узенькой улице брели редкие толпы людей. Ученики, в большинстве своем, находились в школе, наслаждаясь славным рождественским завтраком, а Тори была здесь: наблюдала за погодой снаружи здания, невесомо приподняв уголки губ. Она чувствовала себя свободной, самостоятельной, далекой от всяких правил и наставлений.
Но, она находилась здесь не только потому, что нуждалась в уединении. Возможно, это совершенно сумасшедшая затея, но она ожидала увидеть тут Натаниэля Уркхарта. Не обязательно в "Метлах". Хотя бы просто поймать его темный силуэт, пролагающий себе путь вдоль улочки волшебной деревушки. Однако, то, что он встретился Астории здесь где-то порядка месяца назад, не значило, что он находится здесь всегда. Сейчас он, наверняка, у себя в поместье и готовится к приему гостей.. И, тем не менее, она не теряла надежды. Пусть, допустим, ей удастся его где-то увидеть и даже подойти к нему, что она скажет? Поздравит с Рождеством? Вот так просто, учитывая то, как они с ним расстались в прошлый раз? Хм.
Девушка перевела взгляд на стойку, за которой сидела мадам Розмерта, лениво листавшая какой-то журнал. Надо бы заказать себе что-нибудь, ведь сегодня, как-никак, праздник. Сегодня - Рождество. Самое одинокое, но, отчасти, приятное.

Отредактировано Astoria Greengrass (22.06.2014 21:33:13)

+1

3

Два месяца в Хогсмиде. До чего же уныло здесь было, по улицам то и дело прогуливались последователи Темного Лорда, иногда в сопровождении дементоров, комендантский час, постоянные патрули... По улочкам деревушки разлились скорбь, тоска и что-то еще такое же неприятное. С праздниками эта мрачная и тяжелая атмосфера спала. Зал трех метел, где Натаниэль жил все это время, украсила небольшая, но пушистая и пахучая ель, по стенам вились гирлянды, а над дверью росла омела. Впрочем, она всегда имела свойство прорастать там, где ее совсем не ждали. Да и вид из окна стал поприятнее, серые и унылые дома покрылись толстым слоем снега и утратили прежний пугающий облик.
Впрочем, что ему до вида из окна? Натан о нем знал лишь потому, что изредка по утрам провожал взглядом брата, идущего на работу. Он успел немного узнать его за это время, порой они даже общались и общение это выходило за рамки диалогов "доброе утро". Неплохой человек, ему действительно повезло не знать своего отца. Здесь он не появлялся, здесь ему нечего было делать, здесь он не мог принести пользы, вся его деятельность в этот год сосредоточилась в Лондоне. Да, сейчас все Министерство было под руководством Пожирателей Смерти. И четко обозначенная политика о чистоте крови так и кричала об этом.
Пожалуй, Натан был даже рад тому, что живет сейчас здесь. О его прошлом, когда он жил среди магглов, в маггловской же квартире, осталось только его прошлым. О его бывшем жилище даже родители не знали, Уркхарт не сообщил им о том, где жил, а совы, доставляющие письма, не имели привычки болтать.
Хотя нет-нет, да посещала его мысль о том, что нужно уже появиться дома, показаться на глаза матери, поздравить ее с праздниками. Сложившаяся обстановка в стране не является поводом оборвать все отношения с собственной семьей.
С такими мыслями Натан спустился в зал трех метел. Он уже собрал вещи и сегодня собирался отбыть в родовое поместье. А много ли тех вещей - дорожный теплый плащ, висевший сейчас на сгибе его руки, портфель, набитый его личными вещами и документами. Было там одно отделение, расширенное заклинанием. Не болтаться же ему по работе, таская за собой чемодан с вещами? Бросив сумку на соседний стул и повесив на спинку плащ, Натаниэль подозвал мадам Розмерту, явно скучающую за барной стойкой.
-Натаниэль, - женщина остановилась напротив его стола, - вы покидаете меня? - Ее взгляд точно уловил детали его сегодняшнего туалета.
-Да, появились дела, - Натан позволил себе улыбнуться приветливой хозяйке заведения. - Приготовьте мне завтрак, будьте добры.
-Как жаль, как жаль... - вздохнула Розмерта и ушла на кухню. Уркхарт не стал ее обнадеживать, обещая вернуться сюда уже в следующем году. Сейчас нельзя было загадывать даже на следующий день, не то что на несколько недель вперед. За комнату он заплатил до конца месяца и не собирался требовать вернуть ему деньги. Мелочи для него. Впрочем, может он еще останется здесь на несколько часов? Он задумался и решил, что не стоит, подарки проще будет купить в Лондоне. Хотя и Косая Аллея переживала не лучшие свои времена. Удастся ли там найти что-нибудь приличное? Действительно приличное, а не какую-нибудь черномагическую дрянь.
К слову о вещах. Натан замер на мгновенье, пытаясь что-то вспомнить, потом похлопал себя по карманам, обыскал пальто и даже заглянул в сумку, и убедился, что забрал с собой далеко не все. Мысленно чертыхнувшись, Уркхарт поднялся со стула и направился к лестнице. Похоже что ключ от комнаты остался в замке, а в комнате остались его часы, подаренные ему на прошлый новый год. Появиться в родном доме без них он не посмел бы, все же не стоило огорчать мать по пустякам.
Дело нескольких минут, заодно еще раз проверит комнату, вдруг еще что-то забыл?

+1

4

Зал "Трех метел" был наряжен как раз к празднику: множество разноцветных гирлянд сверкало самыми разнообразными красками, порою разлетаясь по отдельным лампочкам и складываясь в незатейливой фразе - Happy Christmas! Собранные из вечнозеленых еловых ветвей венки украшали стены, разнося, вместе с большой елью, упирающейся своей красной макушкой до самого потолка, невероятный запах хвои, ассоциирующийся исключительно с чистотой и свежестью. Пестрые шарики, яркая мишура, сахарные палочки украшали стройный стан раскидистой елки: кажется, она немного подгибалась под тяжестью всей одежи, что надели на нее в эти замечательные рождественские деньки. Бантики, чей цвет варьировался среди цветовой гаммы красных цветов, полосатые носочки, висящие над камином и легкая музыка, состоящая из частых перезвонов бубенчиков - все воссоздавало атмосферу зимнего праздника.
Поместье никогда не наряжали к Рождеству полностью - только обеденный зал. Там всегда, по своему обыкновению, стояла высокая елка, занимающая собой небольшое пространство комнаты, наряженная однотонными шарами и бантами, чья ровная конструкция и стиль ни в коем разе не должны были быть нарушены ни единой мишуринкой другого цвета. Все украшения, чье количество было строго ограниченно, находились симметрично по отношению друг к другу, чем, по мнению отца, должны были воссоздавать гармонию. О носочках над камином и вовсе не стоит говорить: наверняка уже понятно, что их не было. Как таковое, Рождество, всегда было в славном поместье Гринграсс, но его празднование происходило как-то шаблонно, и не так живо, как должно было бы быть.
Не то, что у бабушки Розинн: у кого-у кого, а вот у нее всегда все проходило более чем замечательно. Елку они наряжали вместе под энергичную музыку "Ведуний", записанных на пластинку для большого бабушкиного граммофона. Своеобразные шарики и бантики, веночки и гирляндочки - вопреки всем отцовским правилам, они висели вразнобой, причем, некоторые из них даже криво. Но разве это кого-то волновало? В носочках над камином всегда находились подарочки, в том числе и для Тори: Розинн всегда умела угодить внучке, делая ей простые, но до боли приятные сюрпризы.

Некоторое время пристально изучая тщательно очищенную столешницу, Астория собралась с мыслями, остановившись на том, что именно сейчас ей жутко хочется попробовать рождественского пудинга и бокал сливочного пива. Она встала из-за стола, двигаясь в сторону стойки, с сидящей за ней мадам Розмертой, но ее исключительная "везучесть" и "уклюжесть" в данный момент сыграли с ней до невозможности неприятную роль. Проходя мимо какого-то выдвинутого стула, на спинке которого висело чье-то пальто, а на седушке которого находился чей-то незастегнутый портфель, Астория, по воле случайности, не рассчитав своей траектории, задела его бедром. От этого небольшого, с виду, толчка упал портфель, из раскрытой "пасти" которого мигом вылетело большое количество белоснежных листов, перьев и прочей канцелярии. В голове младшей Гринграсс, наблюдающей за этой произошедшей секундной сцены, не пронеслось ни единой приличной мысли. Она бросила испуганный взгляд на осуждающе качавшую головой мадам Розмерту, а затем тут же принялась собирать содержимое загадочного портфеля, до прихода его хозяина.
Черт, черт, черт, черт! - на душе беспокойно скреблись кошки, грудь сковало льдом. Ровные листы, по видимости чьи-то важные документы, немного измялись, пока Гринграсс стремительно запихивала их в папку и убирала обратно в безопасность. Но она не успела. Прежде, она услышала шаги за закрытой дверью внутри помещения "Метел", и, понимая, что катастрофически не успевает все убрать, прикрывшись стулом от пытливого взгляда хозяйки паба, засунула оставшиеся документы и какой-то широкий блокнот себе под мантию. Закрыв портфель и бросив его на стул, девушка стремглав бросилась на улицу, еле-еле успев перед тем, как в зал вышел мужчина, которому принадлежал портфель. Хоть убейте, Тори не знала, зачем так поступила. Разве не вернее было дождаться хозяина, попросить у него прощения и собрать содержимое его сумки вместе с ним? Да, конечно! Естественно, так было правильно и так необходимо было поступить! Но, либо жуткий страх помешал это сделать девушке, либо еще какой-то неизведанный человеческий инстинкт.
Она шла по дороге обратно в замок: кожа горела в тех местах, где с тканью, ее прикрывавшей, соприкасались чужие вещи, что девушка нагло забрала. А ведь это чьи-то документы. И они кому-то очень нужны.
Может вернуться? Ну уж нет! Еще обвинят в краже, отдадут пожирателям, - в последний раз окинув взглядом улочку Хогсмида, Тори побежала в школу, испытывая гнетущее огорчение по неудавшемуся празднику и, невольно, украденным вещам.

+1

5

Обыск комнаты не занял у него много времени. Здесь все было приведено в порядок им лично, так как он не желал забыть что-нибудь, но все равно ведь забыл. Видимо снял болтающуюся на запястье железку, когда несколько раз ударился рукой об угол стола или другого предмета. Снял и оставил на тумбочке возле кровати. Вот они лежат, матово-серебряные, без стрелок, цифры и доли часов загорались, стоило лишь посмотреть на циферблат.
В последний раз окинув комнату взглядом и удостоверившись, что его вещей нигде нет, Натаниэль вышел в коридор, запер за собой дверь и положил ключ в карман. Настроение у него было приподнятое. Нельзя всегда злиться на свое окружение. И без того он довел свою ауру до такого состояния, что рядом с ним мало кто способен чувствовать себя комфортно. Везде Уркхарта сопровождала эта гнетущая атмосфера. Его и самого это порядком донимало, а за прошедшие почти два месяца он смог более менее расслабиться. Сейчас его ждет легкий завтрак, а через несколько часов приветливая встреча матери, если та, конечно, не на работе. Ужин в семейном кругу... так далеко Натан решил не загадывать.
Поэтому когда он вышел в зал и заметил бардак возле своего стола, то не сразу поверил своим глазам. На столе стояли тарелка, чашка горячего кофе с молоком и что-то еще, чего Натаниэль уже не видел. Все его внимание сосредоточилось на бумагах, лежавших на его столе, и открытом пыльном портфеле. Сердце точно рухнуло в пропасть, в груди похолодело, стало как-то темно, словно в помещение заглянул дементор. На негнущихся ногах Уркхарт подошел к своему столу, не обращая внимания на то, что щебетала подошедшая мадам Розмерта. Кто-то что-то задел, уронил, бумаги разлетелись, а она подняла, вот же они все лежат тут.
Не дыша, Натан просмотрел бумаги на столе, потом заглянул в портфель и вынул их все. Сразу стало ясно, что чего-то здесь не достает. Маленькой книжицы, размером даже меньше, чем обычный блокнот, в кожаной обложке, писем, лежавших за отворотом обложки, нескольких страниц из досье о его брате, пары листов о приемке товара, какие-то договора на поставку еще одной партии нимбусов... Поняв, что пропали его личные вещи, самые личные, Уркхарта точно горячей водой окатило. Из рукава прямо ему в ладонь скользнула палочка. Оттолкнув в сторону хозяйку паба, он выскочил на улицу и бросился вверх по улочке, видя в свежем снегу новые следы, которые еще не успело засыпать снегом.
Он добежал до того места, где начиналась дорога в Хогвартс. Начался снегопад и уже не было видно ни следов, ни самой дороги, ни тем более фигуры вора. От бессилия и охватившей его злобы, Натан выкрикнул какое-то проклятье вслед, не магическое, но палочка исправно, повинуясь его настроению и направленной в нее энергии, выплюнула целый сноп зелено-желтых искр.
Успокоился он только тогда, когда вокруг него образовалось неровное кольцо выжженной земли, а голос его перешел в хрип. Злой, промокший и опустошенный, Натаниэль побрел обратно в Три Метлы. Мадам Розмерта выглядела обиженной и встревоженной, но подойти к нему не смела. Не обращая внимания на выставленную еду, аппетит резко пропал, да и глотать было безумно больно, Уркхарт подхватил свой портфель, бросил на столик ключ и вышел из гостиницы.
В голове сейчас было пусто, видимо все, что он имел сказать и хотел подумать, было выкрикнуто им в том безумном порыве. В порыве, которые Натан, похоже, так и не научился сдерживать. Он снова похолодел, бурлящая от гнева кровь успокоилась. Он еще долго брел, не разбирая дороги, по колено в снегу, припорошенный этим самым снегом... а выйдя за пределы Хогсмида трансгрессировал прямиком к своему поместью.
Это была отнюдь не лучшая идея, пользоваться столь сложной и опасной магией в таком состоянии. На поляну перед своим домом Натан вывалился без сил, а снег обагрился кровью. Расщеп, ему рассекло правую руку в нескольких местах и, кажется, задело этот же бок. Палочка выпала из ослабевших пальцев. В доме что-то протяжно завыло. Наверное, сигнализация из-за проникновения на территорию поместья. К нему уже бежал их семейный домовик, а следом за ним поспешала мать, выскочившая на улицу в чем была - в легком халате и домашних туфлях.

+2

6

"N. U." - так гласили инициалы, выщербленные на кожаной обложке блокнота золотыми буквами. Открыть его Астория не решалась до сих пор, мнимо ощущая обжигающую теплоту под пальцами, будто предмет, находящийся у нее в руках, было строго воспрещен к прочтению. Но она и без того знала, что ее ждет особое место в геенне огненной, за случившееся сегодняшним утром.
Чувствуя на себе давление вины за случайным образом украденные ею вещи, девушка не могла более находиться в одиноком и пустом Хогвартсе, там, где она была предоставлена лишь самой себе и своим мыслям, что неустанно мучили ее, незатейливо кружась в сознании, и приподнимая откуда-то из богатого воображения сцены, где хозяин этих вещей рыскает в портфеле, силясь найти документы, а потом начинает крушить все и вся, не обнаруживая их. Переговорив с деканом факультета, она добилась того, чтобы ее, с помощью летучего пороха, перенаправили в поместье к бабушке: Гринграсс была готова закрыть глаза на ту дурацкую обиду, что душила ее несколько прошедших дней. Факт того, что она чувствовала себя обессиленной, обреченной, угнетенной и испуганной крайне забавлял, но, все же, оставался фактом - Тори было не по себе от сегодняшнего дня. Поэтому, с пущей нежностью и лаской бросившись на шею к Розинн, пряча лицо в ее мягких светлых волосах, которые успела тронуть седина за то время, что они не виделись, юная слизеринка боялась выпускать ту из объятий, будто страшась, что стоит ей это сделать и ее заберет страшное чудовище в свое темное и гнилое логово. Заботливые руки бабушки, под властью времени теряющие свою былую упругость и мягкость, перебирали пряди внучки: Мерлин, какое же чудовищное удовольствие получаешь, когда кто-то просто так касается твоих волос! Запах Розинн, что-то включающее в себя легкие оттенки аромата кофе, смешанных с тонким благоуханием цветочных духов, всегда дарил успокоение и чувство безопасности. Именно так пах для Астории родной дом - бабушкой.
Поместье было полностью украшено к Рождеству. Увы, Тори не успела приехать раньше, чтобы самой поучаствовать в этом любимом увлекательном занятии. Вместо нее все украсила волшебная палочка, что с легкой руки бабушки превратила этот большой дом в прекрасную рождественскую обитель.
Рождественский ужин также не оставил слизеринку разочарованной, хотя, если говорить откровенно, в горло кусок не лез из-за воспоминаний, вспыхивающих, словно яркие отсветы фар маггловских машин, в голове. Розинн она ни о чем из произошедшего не сказала, побоявшись осуждения с ее стороны. Заметив, что плотно покушала в школе, перед тем, как прибыть сюда, тем самым объяснив свой плохой аппетит, младшая Гринграсс оставила бабушку, поднявшись наверх, в свою комнату.
Сидя в кресле, она несколько раз обвела подушечкой большого пальца инициалы, выгравированные на коже обложки. Может это была банальная игра света, но иногда девушке казалось, что золото этих двух букв загоралось ярким огнем. "N. U." - что-то до боли знакомое, вспомнить бы, что это. В "Трех метлах" останавливается множество людей, но почему именно эти две буквы кажутся ей столь близкими?
Холодный пот прокатился вдоль спины и покрыл испариной лоб, когда до юной Гринграсс, после каких-то мгновений раздумий, наконец, дошло, откуда она так хорошо знает эти инициалы. Блокнот задрожал в руках, когда до нее доходила истинная бедственность ее положения. Разве это может быть совпадением? Как много людей в Магической Британии с фамилией на такую редкую букву?
Судорожными движениями, девушка раскрыла блокнот, пытаясь найти на первых страницах полное имя обладателя. Не найдя оных, она стала сдергивать обложку, надеясь найти два заветных слова за ней, но на колени что-то упало и Астории пришлось перевести свое внимание на несколько конвертов, только что выпавших из-под черной кожи обложки. Осторожно приподняв одно послание, она увидела собственное имя, написанное на конверте немного корявым почерком, а выше - то самое, что так боялась увидеть.
"Натаниэлю Уркхарту от Астории Гринграсс. Надеюсь, это письмо принесет тебе столько же положительных эмоций, сколько принес мне твой ответ!"
"Натаниэлю Уркхарту от Астории Гринграсс. Похоже, мое прошлое письмо не дошло до тебя. Может, его перехватили?"
"Натаниэлю Уркхарту от Астории Гринрасс. Столько не доходящих писем не может быть совпадением, что произошло?"
"Натаниэлю Уркхарту от Астории Гринграсс. Не понимаю, в чем дело. Я не прошу ничего, только объяснения. Должно быть, я их заслужила?"

Новая волна былых воспоминаний накрыла юную слизеринку с головой. Она вспомнила все те письма, что посылала Натану, и все те разы, когда не получала на них ответа. Он все хранил здесь. В обложке блокнота, что оказался личным дневником, судя по записи на первой странице. Но что она сделала не так? Почему он прекратил общение с ней, продолжая хранить ее послания?
У Астории не было сил для того, чтобы что-либо читать отсюда. Ее моральные принципы также не заставили бы ее это сделать. Она лишь молча заложила письма в обложку, надела ее на блокнот и убрала его на прикроватный столик. Отправляя документы следом за ним, ее взгляд зацепило небольшое фото. Лицо молодого юноши с характерными Натану черными волосами и столь же непроницаемыми черными глазами, однако немного разнящееся чертами лица взирало на нее. Этан Нэш - его имя было прописано слева от фотографии, как и год рождения, пол, и прочие формальности. В графе "Имя отца" твердо стояло "Аарон Уркхарт", а ниже, в биографии Этана, как оказалось, студента Хогвартса, была рассказана вся его подноготная. И чем больше читала заинтересованная мисс Гринграсс, тем сильнее путались мысли в ее голове, а разум отказывался уже что-либо понимать.

Отредактировано Astoria Greengrass (13.08.2014 15:59:52)

+1

7

Это было одно из самых ужасных событий, какие он мог вообразить себе. Страшно представить, что могут натворить те, к кому попали его личные документы. Даже не так - его личные тайны. Тайны, которых полностью не знал ни один человек. Матери никогда недозволенно будет заглянуть в душу собственного сына, об этом Натан позаботился. Ей ни к чему знать, кто вырос под ее крылом. Никогда об этом не узнает и Мария, хотя она, определенно, знала больше многих. Она знала, как проводил вечера Натаниэль в тот год, когда выпустился из школы и работал в министерстве. Знала факты, но не знала подоплеки всего этого. Об этом никто не должен был знать...
Но основной причиной, по которой он впал в бешенство, а впоследствии и в беспамятство, была не потеря документов и вероятность разглашения их содержимого. Больше всего Натана повергло в шок та глупость, по которой он сохранил все это и носил с собой. Дневник давно следовало сжечь. Уже почти пол года он ничего туда не записывал, хотя записанных туда за два года данных хватило бы на несколько жизней.
Осознание этого вынудило Уркхарта успокоиться, забыться в болезненном бреду и замкнуться в себе. Мать довольно оперативно пришла ему на помощь и насколько возможно устранила последствия расщепа, хотя Натан пытался отвергнуть эту помощь. И не потому, что хотел оттолкнуть от себя мать, а потому, что он посчитал это заслуженным наказанием за совершенную глупость. Простить себе такой поступок было выше его сил. Поэтому уже второй день Натаниэль сидел в своей комнате с перебинтованными туловищем и правой рукой. Второй день он ничего не ел, был не в силах запихнуть в себя даже кусок хлеба. Возможно, это сделали бы старая экономка или Кэлен, но Натан запер дверь и даже подпер ее стулом. Да, бесполезно против двух волшебниц, но радикальных мер они предпринимать не стали. Против замка на двери "алохомора" не сработает, пришлось бы выламывать ее вместе с косяком. Поэтому вот уже второй день под его дверью поочередно дежурили две женщины и домашние эльфы.
А Натан пластом лежал на кровати, раз за разом проматывая в памяти тот момент. Слышал ли он шум? Видел ли и помнил ли посетителей? А кого-то, кто мог бы выходить из гостиницы в тот момент? Что будет делать тот, кто заполучил его вещи? Или уже сделал, а он просто не знает этого? Эти вопросы не давали ему покоя. Уркхарт плохо спал, иногда ему удавалось задремать, но и это длилось недолго, а просыпался он в холодном поту.
В комнате было темно и душно, шторы были плотно задернуты, окно прочно закрыто и в комнате не горело ни одной свечи. За дверью был слышен чей-то шепот. Наверное, это мать с экономкой, или экономка с эльфами. Им еще не приходилось видеть Натана в подобном состоянии. Интересно, что они сказали, если бы узнали о том образе жизни, который он вел еще год назад? Уркхарт едва не расхохотался, представив себе сцену, в которой заявляется домой после недельного загула, со следами сигаретных ожогов на руках, порезами и следами своей и чужой крови, с синяками под глазами на не естественно бледном лице, а запах... Не расхохотался, а раскашлялся, вынужденно повернувшись на бок и придавив больную руку.
Боль немного отрезвила сознание. Настолько, что смог различить шум, доносящийся со стороны окна. Похоже было на скрип когтей. Осторожно сев, Натаниэль взял в руку палочку и заставил шторы разъехаться в стороны. Слепящий зимний свет заставил его закрыть глаза и отпрянуть назад, в тень. Несколько минут понадобилось на то, чтобы зрение восстановилось, а глаза привыкли к свету и не болели.
За окном и в самом деле сидела сова, к лапе которой был привязан небольшой свиток. Его Натан разглядел уже подойдя к окну и открыв форточку. Холодный ветер ворвался в комнату, растрепал пожелтевшие страницы тетради, сбросил пару перьев и заставил кожу покрыться мурашками. Удивительно, как такая мелочь могла вернуть тягу к жизни. Вряд ли бы он смог вновь захлопнуть окно, задернуть шторы и завалиться на кровать. Вернуться в это состояние уже не вышло бы.
Сова влетела в окно и, сев на плечо, ощутимо впившись в кожу когтями, протянула лапу с привязанной к ней запиской. Натан медлил, сова нетерпеливо щелкала клювом. Что в этой записке он догадывался. Вряд ли это сообщение от отца, после известия о брате они с ним ни разу не говорили, даже поручений новых не было о работе, как и увольнительной. Больше похоже на мелкую записку, наверняка пара строк. И, скорее всего, это было связано с недавним происшествием.
Даже сняв с лапы записку и выпроводив сову из комнаты Натаниэль не сразу развернул послание. Еще несколько минут крутил его в пальцах, а после сорвал печать веревку. Послание, как и он ожидал, содержало всего несколько строк. Время и место, а так же просьба придти. Никакой особенной информации такое сообщение не давало. Разве что можно было предположить, что содержимое бумаг не предано огласке. Это дарило ему надежду, но страх и тревога, которые жили с ним эти два дня, никуда не ушли. Сердце отчаянно билось, во рту пересохло. Наверное, ему не следовало бы выходить из дома в его состоянии и в такую погоду, но... Натан просто не мог пропустить это мимо себя.
Ему оставалось лишь дождаться нужного вечернего часа и отправиться на встречу. Придется трансгрессировать, а это дополнительный риск, но Натан был готов пойти на это. В тот момент, когда стрелки часов сошлись на цифре десять, Уркхарт уже был готов. Он спустился по лестнице, хотя вернее будет сказать, сбежал с нее, и вылетел на крыльцо, по пути схватив с вешалки теплую зимнюю мантию, шарф и шапку, висевшие все вместе. Крики за спиной Натаниэль услышал уже слишком поздно, он ушел достаточно далеко от дома, чтобы иметь возможность трангрессировать. И он сделал это.
Там, куда он переместился, было еще темнее, чем дома. Хлопьями валил снег, а луна была закрыта густыми тучами. Лесистая местность казалась безлюдной, но слегка привыкнув к темноте и осмотревшись, он понял, что попал в нужное место. Это была хорошая новость, на еще одну трансгрессию он бы не осмелился. Не прямо сейчас. Побег из дома дался ему дорогой ценой, Натан чувствовал себя уставшим и ему оставалось только ждать. Возможно самочувствие улучшится спустя какое-то время. Если он, прежде всего, не останется здесь хладной тушкой. Уркхарт прислонился спиной к дереву и приготовился ждать.

+1

8

Жизнь - всегда была довольно странной и весьма непредсказуемой штукой. И каждый раз она любила проверять на прочность. Ей нравилось усложнять, ей нравилось преподносить такие сюрпризы на блюдце с голубой каемочкой, какие она только захочет. А мы как марионетка в её руках, над которой только и делают, что проводят различные опыты. Иногда даже заставляя  прогибаться, заставляя идти по лезвию ножа, где каждый необдуманный шаг и пропасть. Пропасть, в которую летишь без шанса на спасение. И кто сказал, что ты выживешь? Кто посмел дать надежду, разрешил даже хотя бы проникнуться мыслями, что все будет хорошо? Нет, в этом мире каждый сам за себя. И если ты умрешь, то возвратить что-то назад уже будет невозможно. Это не компьютерная игра, где у тебя есть сотни жизней и с каждым новым разом ты стараешься не делать ошибок, которые были в прошлый раз. Хотя кажется что со смертью, с этой костлявой старухой в черном плаще ты договорился уже давно. Твое имя уже в её длинном списке и она лишь следует за тобой. Не вмешиваясь, и давая воле случая случится, так как надо. Ты ощущаешь её дыхание на своей коже, каждый раз, когда ты направляешься на очередное задание, ты знаешь, что она рядом, она дышит тебе в затылок, напоминая о себе, но между тем закаляя и намекая, что поблажек не будет. Шансы все равно будут ничтожны.
Кажется, девушка давно усвоила уроки этой самой чертовой жизни. Но каждый новый день преподносил мне новые, сюрпризы к которым кажется, она вряд ли будет готова. Но иногда это самая жизнь преподносит такие дары, за которые хочешь ее крепко обнять и долго благодарить.

Тишина угнетала. Давила всем своим весом, от чего закладывало уши и приходилось снова и снова прокручивать в голове только что прочитанное. Нет, хотелось отвлечься, подумать о чем угодно, но не возвращаться к этому. Стереть себе память, закричать, все, чтобы заглушить голос в голове, говорящий о письмах, выдумывающий причины почему не последовало ответа и задающий миллионы вопросов. Сердце стало биться все сильнее и сильнее, было ощущение, что вот-вот сломается костяной корсет. Астории даже показалось, что она слышала хруст ребер. Девушка сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться на чем-то другом. Но взгляд так и норовил остановиться на черной обложке. Надо вбить на извилину правило: сначала думай, потом действуй. Зачем она вообще их взяла с собой, надо было просто сгрести все, положить на стол и уйти. Трехшаговое действие, ничего сложного. Глупая, глупая девочка. Но ладно, надо взять себя в руки и закончить самобичевание.
Астрия встала и начала медленно мерить комнату шагами, раздумывая, что же ей делать дальше. Нужно отдать бумаги владельцу бумаги и эта мысль грела девушку, ведь она сможет увидеть не только силуэт...она увидит темные как смоль глаза, услышит голос, который уносит ее уверенность далеко-далеко и поселяет в голове хаос мысли...
Стоп. Тори остановилась около окна, она слишком увлеклась, нужно возвращаться в реальность. У монеты две стороны и вторая не такая волшебная, а именно причина их встречи. Как ему объяснить, что это нелепая случайность и ее неловкость. Хотя зачем что-то придумывать, она просто скажет как есть, а он пусть сам решает верить или нет. В конце концов Натаниэлю тоже не мешало бы объяснить, зачем хранить ее письма, если он на них не отвечает. Но об этом Астория никогда его не спросит и уж тем более не будет требовать объяснений, это разрушает всю магию.
Нужен глоток свежего воздуха. Девушка раскрыла окно. Ветер сразу же сорвался в комнату, принесся с собой вальсирующих снежинок. Спасительный холод успокаивал Тори, ветер играл с волосами. Она облокотилась на подоконник. Снежинки вальсировали над землей, иногда замедляя танец...как будто отдыхали. Из-за облаков выглядывали фонарики, но луны не было, так странно или она просто ждет своего часа, чтобы показаться во всей красе.
Нужно отправить письмо. Сейчас. Немедленно. Место и время, ничего лишнего.
Со временем проблем, а вот место...где-нибудь недалеко от нее. Сегодня Рождество, а около поместья ее бабушки растет превосходная ель, которая возвышается над всеми деревьями. Идеальное место.
Написав всего одну строчку, Астория позвала домовика, а когда тот появился отдала ему свиток, приказав немедленно отправить сову в Натаниэлю Уркхарту.
Когда домовик поклонившись, исчез, Тори закрыла окно и начала снова ходить по комнате. До назначенного времени осталось не так много, но ей надо чем-то себя занять. Аккуратно собрав бумаги, девушка положила их на блокнот. Блокнот. Возможность заглянуть в чертоги души Н.
Но это неправильно, нагло взять и узнать все сокровенное. Астория потерла виски, ладно, она просто откроет дневник на случайной странице и прочитает несколько строк. Вдох-выдох. Девушка взяла блокнот, водя пальцем по обложке. Закрыла глаза и начала листать. Все, здесь. Еще есть возможность все прекратить. Нет, раз Гринграсс решила, значит так тому и быть. К тому же лучше удовлетворить свое любопытство. Тори открыла глаза и взгляд сразу же начал бегать по строчкам. Но вместо разрешенной страницы ей хватило половины. Резко закрыла блокнот и положила его на столик. Достаточно. Личные демоны должны оставаться личными.  Не то, чтобы Тори прочитала что-то ужасное или неприличное, просто это было так непохоже, что-то необычное, но не для лишних глаз.
Меж тем стрелка на часах приблизилась к заветной отметке. Нужно было идти, собраться с духом и идти. Накинув на плечи теплую мантию, Астория положила во внутренний карман блокнот и бумаги. Теперь нужно было незаметно выйти из поместья. Бесшумно спустившись вниз, девушка услышала голоса, доносящееся из гостиной. К бабушке пришли подруги, поэтому можно было не беспокоиться за то, что ее хватятся.
На улице царил настоящий рождественский вечер. Наконец-то вокруг можно лицезреть белую местность. Нет, цветущая земля - это тоже очень красиво, но душа уже несколько месяцев упорно жаждала легкого, хрустящего снега. И только под конец декабря с неба посыпалась мягкая, сверкающая крошка, тонким слоем покрывая засыпающую землю. А потом снега стало больше, он стал гуще и вскоре Хогсмид был завален белыми горами. Астория шла по тропинке, снег хрустел под ногами, свет фонарей мягко падал на снег. Дойдя до ворот, девушка вытащила палочку и произнесла: Lumos. На кончике палочки зажегся белый огонек.
Тори шла, вглядываясь в темноту, пытаясь найти взглядом знакомый силуэт. Она увидела ту самую ель, подойдя ближе она заметила знакомый силуэт и тут же погасила огонек. Сейчас лучше разговаривать в темноте. Ей так легче.
Встав напротив юноша, Астория подняла глаза.
-Здравствуй, Натаниэль. Мне кажется это принадлежит тебе...-вытащив из внутреннего кармана, девушка протянула блокнот и бумаги. Что-то шло не так. Натан был не такой, как будто ствол дерева служил ему поддержкой.
Гринграсс ближе подошла к Натаниэлю и протянув ладонь, провела пальцами по предплечью.
-С тобой все в порядке?

Отредактировано Astoria Greengrass (12.01.2015 23:17:03)

+2

9

Здесь было очень тихо. Где-то рядом должен быть особняк, который послужил ориентиром для встречи, но оттуда не доносится ни звука. На мили вокруг разлилась морозная тишина, в которой снег, казалось, поскрипывал сам собой. Вернувшись из маггловского Лондона или других городов, Натаниэль никогда не переставал удивляться той тишине, что была практически везде в магических местах. За исключением Косой Аллеи или, тем более, Лютного переулка. Там всегда было шумно, не продохнуть, чего стоил только магазинчик с совами.
А тут - тишина, да такая, которую не хотелось нарушать. Она убаюкивала, заставляя Натана закрывать глаза и видеть короткие сны. С каждым разом он ощущал легкий толчок и просыпался, понимая, что немного сполз по стволу дерева. Пожалуй, не ожидай он встречи, то лег бы на снег и заснул... хотя бы до утра, а там и домовика можно будет позвать, заставить его тайком провести хозяина в дом, минуя живущих в нем женщин.
И снова, закрытые глаза, несколько секунд и резкое пробуждение, вызванное неприятным ощущением падения. Шел легкий снег, который уже значительно покрыл его фигуру белым, остался на плечах толстым слоем и накрыл волосы и шапку. Встряхнуться бы, сбросить снег, но...
Ему похоже опять почудился скрип снега, как в прошлый раз, когда это оказалось сном. Уркхарт тряхнул головой, сбрасывая снег, и прислушался. В этот раз не сон, все реально. Звук приближался, становился громче и уже довольно скоро из-за деревьев показался источник шума в лесу. Низкая женская фигурка, бредшая по снегу прямо в его направлении. Очевидно, это и был таинственный адресант совиного письма. Натан подобрался, встал на ноги попрочнее, но все еще опираясь спиной о ствол дерева. Без него он ощущал себя слишком неуверенно.
Девушка подошла ближе и остановилась в полутора шагах от него. В сумраке леса было сложно разглядеть ее лицо, идеальное прикрытие... если бы не голос. Услышав его, Уркхарт внутренне похолодел, а потом негромко рассмеялся, опустив голову на грудь.
-Я даже не удивлен тому, что это оказалась ты, - черт бы побрал эту девчонку, с которой связано столько случайных неприятностей. Он даже не взглянул на блокнот в ее руках, какое это имеет значение, когда его секреты уже наверняка раскрыты? Дневник осталось только сжечь, сгореть бы вместе с ним за глупости, которые были совершены и записаны на бумагу.
Интересно, сколько она прочла? Все? Или только часть? Быть может, ей и нескольких выдержек хватило, чтобы понять что к чему, если повезло попасть на самые... выдающиеся события. Взять хотя бы тот случай в отеле со случайной девчонкой, так стремившейся ему понравиться и перешедшей границу дозволенного. Натан не знал, выжила ли девчонка, но у него самого спустя несколько месяцев после этого случая воспоминания вызывали только отвращение. Ему и сейчас иногда казалось, что он чувствует на губах вкус ее крови. От этих грехов ему не отмыться, разве что заклинание полного забвения... да и то не очистит душу.
А может Астории выпал случай прочитать историю о том, как он стал господином? Или рабом? Кто знает?..
Натаниэль замолк, смех стих и черные глаза постарались встретиться взглядом с карими глазами Гринграсс младшей. Не было похоже, что она читала что-либо из тех мерзких и грязных историй порочного для него года. Тогда бы он видел в ее жестах, ее фигуре и отголоскам эмоций, которые сейчас мог ощущать, отвращение. Астория же выглядела встревоженной, с участием обратилась к нему и даже прикоснулась. К той самой руке, на которой остался глубокий и неровный шрам после их встречи на косой. Он чертовски долго заживал, еще несколько месяцев напоминая о совершенных им ошибках. Каждый раз, когда болела рука, Натан думал: "заслужил". И вот сейчас возникла та же мысль, он же заслужил все это. Сколько на нем висит прегрешений?
-В порядке? - Переспросил и даже как-то задумался. Пожалуй, эту нервную горячку, связанную с потерей дневника и пары важных документов, он тоже заслужил как никто другой. - Думаю, можно считать и так, - протянул Уркхарт, свыкаясь с этой мыслью окончательно. Хотя и шагу не сделал от дерева. Дождется когда Астория уйдет и только тогда позволит себе свалиться на снег. Не хватало только вызвать у нее приступ жалости, участия и заботы, которой он совершенно не заслуживает.
Сейчас главное было не продолжать диалог, не спрашивать ее о том, что она прочитала, что узнала о нем. Наверняка, она видела письма, которые Натан хранил за обложкой дневника. Тогда он хотел оградить ее от губительного общения с собой, а теперь... теперь хочет сделать то же самое.
Ему было жарко, Натаниэль уже не ощущал замерзших пальцев ног и рук, ощущал только волны жара, прокатывающиеся по всему телу.
-Можешь идти, - закрыл глаза и нервно сглотнул, ощущая, что земля начинает уходить из под ног. Он еще не упал, только качнулся и вновь вернулся в прежнее состояние, но ощущения были такие, словно твердая промерзшая земля уже встретила его со всем своим радушием.

+1

10

Как много иногда внутри смешивается и переворачивает в ней сознание. Теряется и наслаждается. Снова сама окутывается в это всё, хотя и коришь себя за это. Так мир устроен. А может, это просто ее безбашенность так работает?
Ох, сложно иногда бывает. А на самом деле всё просто. Зачем усложнять себе жизнь. Иди и иди, плыви и плыви, отдайся сполна. Лови позитив и живи на эмоциях. А она? Размешивает ложкой по утрам нотки грусти и рисует на запотевшев стекле сердечки. Наивная. Нет, это не глупость. Это восполнение пустоты. Своеобразно. Она, конечно, никогда не спросит у других девочек, делают ли они тоже самое, она просто продолжит молча и украткой делать так. Ей это нравиться. Она так привыкла.

Нет, только не такая реакция. Не такая спокойная...без лишних вопросов, ну почему, почему он так поступает с ней? Одна фраза, лишенная эмоциональной окраски. А смешок-скорее рефлекс, ведь их встречи-это адское шапито. Самое худшее наказание для Астории. В ее руке находилась личная шкатулка Пандоры Натаниэля Уркхарта, а он даже не подошел, чтобы забрать ее. Она просто стояла напротив юноши и не могла понять, что происходит. За что он играет с ней в такую жесткую игру. Или, может,  в воздухе повис немой вопрос о том, что не копалась ли девушка в глубинах его души. Ну так спроси, а Тори поджав губы что-нибудь съязвит.
Мерлин, только огромная сила воли удерживала ее от того, чтобы кинуть бумаги в снег и уйти. Интуиция и что-то еще. Не могло быть всё так спокойно, вообще, когда слишком спокойно, значит, что все совсем не хорошо.
Пальцы начали замерзать, и девушка немного подумав, убрала блокнот обратно во внутренний карман мантии.
Мы можем ошибаться в людях, согласитесь, без этого нельзя обойтись в жизни. Мы часто судим о других по первому впечатлению или же вовсе начинаем их не любить за что-то. За стереотипы, чаще всего. И порою нам сложно сдерживать свои чувства к объекту нашей нелюбви, а еще сложнее - изменить свое мнение о нем. Но уж совсем нереальным для нас представляется признать то, что мы были не правы по отношению к этому таинственному кому-то. Увы, упрямство — не слишком привлекательная черта большинства из нас. И порою нам просто не хватает смелости узнать другого поближе. Нужна невероятная сила воли и характера, чтобы сразиться с тем же дементором, оборотнем, разъяренным драконом, — а с последним, поверьте, и вовсе не стоит связываться, — но куда больше ее требуется для познания другого человека, для истинного знакомства с ним. А может вот такой Н истинный, как было написано в тех строках? Может это Астория смотрит на поверхность айсберга. Ну что ж, каждый сам выбирает как ему быть. А Гринграсс не лучший судья по нравственности. В голове начало виться миллионы вопросов и мыслей. Может ей сделать первый шаг и сказать, что она не читала ничего и прочитала, но ей абсолютно наплевать чем Уркхарта занимается в свободное время...не наплевать, конечно, но сделать вид.
Нет, если бы он захотел, давно спросил. Спросил и возможно уничтожил при ней блокнот, чтобы и она поскорее забыла о прочитанном.
Сейчас тьма играла не на ее стороне, ведь Тори никак не могла понять, что творилось с Натаном. Девушка подошла еще ближе пытаясь всмотреться в лицо юноши. Это совсем на него не похоже, Астория не на шутку начала волноваться.
И почему он стоит у дерева, как будто привязан к нему. Девушка уже не слушала, что Натаниэль ответил на ее вопрос, она убрала руку с предплечья и прислонила тыльной стороной ладони на лоб. Глаза Тори округлились и, казалось, стали похожи на два блюдца. Лоб горел, ладонь перемещалась по лицу, оно все пылало.
-Уркхарт, у тебя лихорадка. Я понимаю, что темные рыцари-брутальные парни, но я не оставлю тебя наедине с елью.-нотки раздражения в голосе. Сумасшедший. Как так. В голове не укладывалось, к чему это...
-Так, я зову домовика. Ты хотя бы понимаешь, что можешь заработать восполнение легких? А если бы я ушла...отморожение, нет, черный тебе идет, но не думаю, что тебе понравятся черные конечности.-вздохнула девушка. Нужно было успокоиться, потому что возмущение только нарастало.
Астория позвала домовика и приказала помочь мистеру Уркхарту дойти до ее комнаты. Но сразу предупредила, чтобы ни одна душа об этом не узнала, а особенно ее бабушка, иначе этот домовик закончит свои дни под этой самой елью.
Виски пульсировали, Тори слышала как кровь с силой перемещается по сосудам.

Комната окутала спасительным теплом. Сняв мантию, Астория подошла к кровати, на которой лежал Натаниэль. Подложив под голову подушки, девушка укрыла юношу одеялом и приказала домовику принести холодную воду и валик из тряпочки.
Дотронувшись до руки Натана, Гринграсс почувствовала, что под ней рука чем-то перемотана и это что-то чем-то пропитано.
-Что с рукой? Очень больно? Ты же понимаешь, что я всё равно посмотрю.-даа, мало кто представляет себе такое Рождество. А где же рождественское чудо, хотя может быть...
Домовик поставил емкость с водой на прикроватный столик. Астория села на край кровати, выжала тряпочку и протерла лицо Натаниэль. Еще раз намочила и положила ее на лоб.
-Может хочешь пить?-Тори никак не могла понять чем вызвано такое состояние и вообще, что с ним случилось. Эмоции были заперты где-то далеко...пока.

+1

11

Кошмар. Он бежал из дома от заботливых матери и няньки, бежал за много миль от родного дома и, надо же такому случиться, даже здесь наткнулся на еще одну точно такую же! Терпеть не мог чужой заботы, помощи и жалости, которую слишком уж часто стал вызывать в людях. Уркхарт поморщился и отстранился от протянутой к его лицу ладони, однако от дерева на негнущихся ногах далеко не убежишь. Холодные пальцы пробежались по горящему лбу и щекам, без проблем опознавая захвативший его тело жар. Натан не удивился, если бы увидел что от его фигуры еще и пар исходит.
-Пшла, - невнятно пробормотал Уркхарт, когда услышал недовольный голос Астории. Отсрочка, которую он выпросил у болезни за счет охватившего его волнения и адреналина, уже закончилась и все вернулось на круги своя. Силы стремительно покидали его, взамен оставляя слабость и ощущение нереальности всего происходящего. Возможно, это всего лишь сон, порожденный воспаленным сознанием? Он сейчас наверняка лежит дома, мучаясь от лихорадки, а вокруг, точно пчелы, вьются мать и гувернантка.
Точно, всего лишь сон. Эта мысль оказалась весьма заманчивой, так что принять ее было проще простого. Вероятно, уйди Астория обратно домой и оставь его одного, Натаниэль уже лежал бы на земле, все глубже погружаясь в бредовые сны.
Уркхарт редко болел по-настоящему, поэтому признаки приближающейся или даже уже наступившей болезни предпочитал игнорировать и списывать на усталость и переутомление. Поэтому в любой непонятной ситуации он предпочитал сон. И Натан уже не слышал Асторию, ее решительного тона и угрозы помощи и вызова домовика.
Дальнейшее ему казалось порождением сна. Маленький домовик в удивительно опрятного вида взял Натана за руку и крепко ухватился за пальто, буквально обнимая человека за талию и перенося на себя часть его веса. Уркхарт и не сопротивлялся, было интересно чем закончится такой сон. Они прошли для верности несколько шагов, а после домовик вместе с ним трансгрессировал к черному входу. Здесь не было крыльца, только неосвещенная дверь. По щелчку пальцев открылся замок и дверь открылась вовнутрь. По большому особняку шли долго, окольными коридорами, которые использовала только прислуга. Но даже сюда, сквозь стены и двери, доносились голоса собравшихся в доме гостей. Вероятно, в их отсутствии вряд ли домовик сумел провести незамеченным незваного гостя.
Как поднимались по узкой лестнице отдельная история. Натан устал еще больше и даже начал сомневаться в том, что это сон. Настолько реальным он был, пусть даже все вокруг кружилось и смешивалось в его глазах. А потом тьма затопила все вокруг. Даже редкий свет ламп не пробивался сквозь эту пелену.

Последним реальным воспоминанием был заснеженный лес и протянутая рука с зажатым в пальцах блокнотом. Тем самым, что хранил в себе самые темные его секреты. Воспоминания, которые он бы рад был причислить к дурному сну. Однако же, открыв глаза, Натаниэль обнаружил себя в чужой комнате. Слишком большой и светлой, если сравнивать с той, в которой он провалялся последние дни, зализывая раны. Над головой был полог, почти как в школе, только кровать была явно больше. И подушки пышнее, даже одеяло, которым его укрыли только что, и то было похоже на пуховое облако.
Он все еще плохо видел и вновь опознал Асторию только по голосу. Закрыл глаза, надеясь, что кошмар исчезнет, но вместо этого лба коснулся холод и пополз по вискам вниз, окончательно прогоняя любые намеки на сон. Настолько реалистичные галлюцинации Уркхарт испытывал только под воздействием определенных веществ, которые не принимал уже больше года.
Облизал губы и сглотнул, поморщился от раздирающей горло боли, и скосил глаза в сторону Астории. Лучше было игнорировать ее сейчас, чтобы не усугубить ситуацию еще больше. Хотя, куда дальше? Натаниэль лежит сейчас в ее постели. Достаточно кому-нибудь пройти мимо комнаты, чтобы заподозрить в комнате присутствие второго человека.
-Надо было бросить меня там, - просипел Уркхарт. Через несколько часов мать вспомнила бы о домовике и отправила того за сыном. Не пропал бы. - А теперь еще и неприятности заработаешь. - Он жадно глотнул из поднесенного стакана с водой, закашлялся и облился, но допил его до конца, почувствовав себя немного лучше. Мысли все еще были в беспорядке, но одна из них определенно выделялась. Дневник, о котором он счел за лучшее не упоминать. Какое-то время лучше не поднимать его на поверхность.

+1

12

Да-да, ты ветрена и глупа. Так многие считают. Но это лишь оболочка. Ты читаешь умные книги, которые не всегда осилит и поймет начитанный, мудрый и много видавший человек. Ты всегда носишь удобную, а потом только красивую одежду. Ты не красишься ярко и не спишь с половиной курса и старше. Никогда-никогда-никогда.
Ты никогда не научишься держать себя в руках, когда чувствуешь некие нотки в том или ином аромате. Ты не можешь сказать почему. Это необъяснимо. Но ты способна потерять голову.
Ты всегда говорила, что люди, у которых есть хобби или увлечение, более усидчивы, вдумчивы и с ними легче. Сложнее всего с людьми, которые себя еще не нашли. Человек, который скачет то сюда, то туда, то обратно... он такой и в отношениях.
Логично, правда? Конечно, логично. Тебе в голову это пришло со временем. Ты мерила время книгами, стихами, чашками чая и отрывками мыслей. Так проще жить. Наверно. Кто же знает?
Ты всегда умела мечтать. Рисовала ночью на потолке, который абсолютно не видела, что-то своё и верила в это. Детство. Ты выросла, а привычка мечтать осталась. Иногда тебе хочется исчезнуть из этого мира и оказаться в другом. Это, наверно, нормально. Интересно, человек-из-другого-мира тоже хочет исчезнуть из своего и оказаться в твоем?
Фух, бред какой-то.
Нет ничего, кроме реальности

Астория сидела на краешке кровати и, закусив нижнюю губу, думала, что ей делать дальше. Нет, понятно, что сейчас главное сбить температуру и восстановить обессиленный организм, но а что потом. Может написать его матушке, что так и так, лучше если она будет о нем заботится, потому что так надо, потому что даже в таком состояние ему удается мучать ее, отрывая маленькие кусочки от сердца. Хотя, а на что она надеялась? Выстраивает там, у себя в голове, какие-то нелепые вещи, посыпая их звездной пылью, а на самом деле ничего.
Морфей тоже никак не мог определиться, что же делать с юношей: взять его под свой покров или оставить в реальности. Или он просто издевался над ним, потому что девушка никак не удавалось понять слышит он ее или нет. Хорошо бы, если он заснул, сон лечит, да и Тори было бы проще.
Задумавшись, девушка не заметила того, что Натан открыл глаза. Только голос вернул ее в настоящее, нахмурив брови, Асти бросила взгляд на юношу. Осунувшиеся, серый цвет лица, обескровленные губы и даже черные глаза немного потухли. Мерлин, она первый раз в дела его таким беспомощным. Наверное первый и единственный раз. Пока Натаниэль собирался с силами, чтобы что-то сказать, девушка с интересом рассматривала такое знакомое и в тоже время новое лицо. Он не вызывал чувства жалости у Тори, может потому что девушки неведомо это чувство, но ей хотелось помочь ему. Сейчас. Немедленно.
Волна возмущение накрыла Асторию с головой. Прости, что? Можно было хотя бы из вежливости сказать ей "спасибо". Даже в таком состоянии он хочет казаться независимым, глупость какая-то. Там, в голове, Тори передразнила его "надо было бросить меня там", Мерлин, когда же он поймет, что она просто хочет помочь ему без какой-либо задней мысль, да у нее и нет вовсе этой самой мысли. Просто помощь. Просто потому что она так хочет. А не чтобы посмотреть на беспомощного Уркхарта, зрелище так себе, если честно. Так и хотелось что-то ответить на это, но Асти сдержалась, решив, что она вообще будет молчать. Или она будет слушать его голос, или тишину. Так лучше, так проще.
Сегодня точно Рождество, неужели он беспокоиться за нее, за то, что сюда может кто-то зайти и что-то подумать. Интересно, он думала, что этой фразой донесет до Тори всю сущность бытия и она тут же прикажет домовику оставить юношу под той самой елью. И тогда он сможет в полной мере упиваться мыслями о том, что он в этом мире один и то, что ни к чему ему помощь кого-то, он же брутальный темный рыцарь. Астория усмехнулась своим мыслям, все это походило на дешевый водевиль.
Поймав себя на мысли, что все это время, пока девушка размышляла, неустанно смотрела на Натана, Астория отвела взгляд.
К тому же она держала стакан с водой из которого так жадно пил Н. Скорее всего одновременно сделав вдох и глоток, вода пошла не по тому пути, последовал кашель и вода оказалась на одежде. Поставив стакан на столик и взяв со спинки стула полотенце, Тори протерла лицо и шею юноши. Взгляд снов упал на руку, что же было под рубашкой...а почему бы ей собственно не посмотреть, ведь никто не может ей возразить.
Закатав рукав, перед девушкой открылась картина, повергшая ее в шок. Рука была замотана в грязный бинт, пропитанный кровью и погибшими белыми тельцами. Астория закатила глаза и потерла переносицу. Как можно быть таким...таким какой он есть. Что это за самоуничтожение.
Девушка размотала руку, открывшаяся картина ее ни чуть не удивила. Одно сплошное воспаление. Естественно, ведь Натан не потрудился никак подлечить руку, только замотал бинтом...
Нужны полотенца, вода и подумать. Астория встала с кровати и подошла к туалетному столику. Посмотрев на себя в зеркало, девушке пришла в голову мысль о том, что раз Натаниэль такой независимый, может ему просто промыть рану и прижечь ее. А потом зашить, в одном из маггловских произведений говорилось о том, как одному человеку зашили рану иголкой с ниткой. А что, может ему даже понравится. Усмешка. Так, стоп. Надо забыть про эти строки, это личное дело каждого и все такое. Но как жаль, что она не может вылить на Н поток остроумных шуток и замечаний по этому поводу. Ох, как жаль.
Распущенные волосы мешали, поэтому девушка собрала волосы в пучок и вернулась к кровати.
Раны-раны-раны. Нужен рябиновый отвар. А вот что от температуры...можно просто много чая и тепло, может этого хватит и не нужно никакой магии. Астория приказала принести чай, а сама села на край кровати.
Умиротворенная тишина. Девушка опустила ладонь на кисть Натаниэля.
Странное-странное Рождество.

+1

13

Все это странно и непонятно. Хотя за эти два года уж можно было привыкнуть. Ко всему этому. Его всегда окружают те, в ком он вызывает жалость, сострадание, желание помочь или, в конце-концов, убить, чтобы не мучился. Но этот вариант еще никто не выбирал. Почему-то все выбирали только те, что связаны с оказанием первой помощи.
Вот как в тот месяц, во время которого едва ли не каждый вечер ему приходилось встречаться с лекарем, с подругой, которая залечивала его раны, избавляла от зависимости, помогала встать на ноги и вернуться к нормальной жизни. И все ради чего? Через полторы недели все равно сорвался, но за помощью обратился только когда терпеть не было уже сил. А терпеть он мог долго, болевой порог у Уркхарта был завышен, позволяя сносить многое даже без обезболивающего.
И вот все начинается снова. Теперь уже с другим человеком. Астория, еще совсем ребенок, которому не стоит знать ничего из его жизни после Хогвартса. Наверное, никто и не думает даже, что жизнь может вот так повернуться. Натан бы многое отдал за то, чтобы посмотреть на реакцию некоторых чистокровных снобов. Это было бы забавно, если бы не влекло за собой столько неприятностей. Для него и его семьи... матери. Если бы не Кэлен, на голову отца, стараниями сына, обрушилось бы столько всего.
Сколько она будет с ним так нянчиться? Вытирать пролитую воду, ухаживать за ранами после расщепа, следить за лихорадкой, возможно, еще и кормить с ложечки? Будь у него больше сил, то Натаниэль непременно решился бы на трансгрессию. Можно даже домой! А перед этим желательно поработать с заклинанием забвения...
Он сглотнул накопившуюся слюну, закрыл глаза и был уже готов погрузиться в забытье, но в этот момент Астория, до этого мирно сидевшая на краю кровати, закатала рукав его рубашки, неосторожно задев рану под бинтами. Натан вздрогнул и отдернул руку, но девушка оказалась настойчивой. Через пол минуты на руке уже не осталось бинтов. В нос ударил стойкий запах крови от бинтов. Сама рана под ними уже засохла, но отодранные бинты вновь открыли слабое кровотечение.
-Интересно будет послушать, как все таки ты собираешься объяснить все это своим... - Взгляд Натана уперся ей в спину, когда девушка встала у зеркала. Когда она вставала, было видно как сильно побледнело лицо и расширились глаза. Выглядела она уставшей. Видимо такие эмоциональные потрясения ей приходилось испытывать не слишком часто.
Астория молчала, глядя в свое отражение, Натан ждал, наблюдая за ее действиями. Не слишком подходящее время для подобных мыслей, но вид неаккуратно собранных в пучок волос пробуждал совершенно лишние мысли. Выбившиеся вьющиеся пряди придавали ей особый шарм, вызывая в мыслях такие образы, от которых даже ему становилось неловко. Хотелось сорвать с волос резинку и посмотреть, как они разметаются по ее плечам...
-Достаточно будет промыть и забинтовать снова, - как ответ на ее приказание домовику. Хорошо, что дальше рукава дело не зашло. Не за чем ей видеть рассеченный бок, а заодно и все те шрамы, которые он так усердно зарабатывал. Интересно, она все таки прочитала дневник? Несколько раз ему показалось, что Астория бросает на него странные взгляды, дать название которым никак не удавалось. Было похоже на нечто в духе: "я знаю, что ты делал". - На мне все быстро заживает, как на собаке, - хватит ли ей этих слов для успокоения? - Полагаю, завтра меня тут уже не должно быть. Тебе не нужны дополнительные проблемы. - И дополнительное время, на которое ему станет легче и когда можно будет поговорить.

+1

14

Реальность;
просто и со вкусом. Мерзким, тошнотворным вкусом, прожигающим жизнь.. Порой возникает чувство, словно тебя с ног до головы облили серной кислотой и твое тело медленно покрывается черной коркой. Звучит жутко, согласна, но это факт и убежать от этого, к несчастью, невозможно. Приходится просто терпеть, с силой сжимая зубы, чтобы не закричать. Но, как вывод - удается это немногим. Всего трем из, предположим, десятка. Но и это тоже неплохо. Теперь не плохо. Ну а жизнь, в корне зависящая от этой самой реальности - это всего лишь болезнь. Глупая, но неизлечимая болезнь, неминуемо ведущая к мучительной, или, что реже, быстрой - смерти. Почему так? Да потому что по другому невозможно. Сейчас привычные слуху понятия, типа "света" и "тьмы", блуждающий в разговорах толпы, превратились в кашу, не имеющую смысла. Надежда, любовь, будущее.. всего этого теперь нет. Словно на мир, который все раньше знали, огромный черным куполом опустился самый настоящий ад. Хотя есть вероятно, что я несколько преувеличиваю всю правдивость этого примитивного настоящего, но.. не важно. Это все бред. Пустая глупость. Параллельная реальность, в которую поголовно перенесся каждый. И именно в ней нам приходится жить. Но.. не мы ли сами виноваты, что все именно так?

Почему-то происходящие в ее собственной комнате начало нервировать Асторию. Ее нервировало то, что они как будто чужие друг другу. Она приняла правила игры, но всему есть предел. Не может, не хочет выносить такое безразличие, даже в такой ситуации. Наверное, по-детски наивно, думать, что если на будет его игнорировать, то все поменяется, то он поймет, что что-то происходит не так. Хорошо, что Тори уже давно привыкла не строить воздушных замков, иначе сейчас бы она чувствовала как его стены с грохотом рушатся, неприятно чувство. А ей же всего пятнадцать лет, еще рано понимать доморощенную философию взаимоотношений. Ей бы сейчас вздыхать по кому-нибудь, отправлять анонимные записочки. Но однажды судьба решила придать жизни Тори какой-то необычности, сложности, в общем она снова потянула за нитки и Астория влюбилась. Казалось бы, со всеми бывает, к тому же в школе было много симпатичных юношей, но Тори не пошла простым путем. Ее взгляд упал на мальчика с серьезными глазами, который был на шесть лет старше ее. Странно, что в этот самый момент не за окном не грянул гром, потому что с этого самого момента началось что-то невероятное, манящее и отталкивающее.
Асти не хотелось отвечать Натаниэлю, потому что боялась, что раздражение перевесит и весь поток накопившегося негодования и раздражения смоет их обоих. Создавалось ощущение, что переохлаждение также затронуло нервную систему: у Натана были проблемы с памятью, он в который раз уже повторил, о том, что же будет, если увидят. Или он думает, что у Астории проблемы со слухом? В любом случае это было не беспокойство за честь девушки, а как бы еще один довод переместить юношу туда, в морозную ночь к пушистой ели. Может под ней творятся какие-то чудеса, раз Натаниэль так туда рвется, а может правда, выполнить его желание и оставить его так, где он хочет...Ну уж нет, сегодня все будет по ее правилам, и сейчас она хочет, чтобы Н хоть немного пришел в себя.
Сев возле него, девушка осмотрела рану. Да уж, ничего хорошего. Выжив полотенце, Тори аккуратно протерла предплечье, смывая кровь. И как Натаниэль сам не догадался про рябиновый отвар? Этому учат на втором курсе. Если этого будет недостаточно, нужна лечебная мазь. Но это после. А пока следует оставить рану, не забинтовывать, пусть подсохнет.
Еще одна фраза-еще одна капля в сосуд терпения. Он что, издевается? Что он от нее хочет, разрешения, чтобы уйти? Да пускай уходит, Астория вроде не привязывали его к кровати, не запирала дверь и даже не просила остаться. Еще чего. Девушка закатила глаза и подсознательно просила высшие силы дать ей терпения.
-Уркхарт, какой ответ ты хочешь получить. Скажи мне, и я отвечу так, как ты хочешь. Это будет мой рождественский подарок.-спокойный тон. Ну может самую капельку раздражения, хотя Астория старалась сделать так, что вообще было незаметно.
-Поклон за заботу. Я не понимаю, раз тебя так хочется уйти отсюда, пожалуйста, дверь незаперта. У тебя есть полная свобода действий, я ни в коем случае, не задерживаю тебя здесь.
Поблагодарив домовика за чай, девушка сделала небольшой глоток. Вот то самое, чего ей не хватало. Девушке надо было на что-нибудь отвлечься, чай был неплохим способом. Он обжигал губы, расцветал огнем в горле и имел цветочно-пряный вкус.
-Да, если соберешься покинуть эту комнату, не забудь взять бумаги во внутреннем кармане мантии-как бы невзначай.

Отредактировано Astoria Greengrass (18.01.2015 20:32:23)

+2

15

Ответа на свои вопросы Натаниэль не дождался. И дело не в том, что Астория не успела ему ответить. Сознание уже отвлеклось на что-то другое, перескочило с мысли на мысль и Уркхарт потерял нить реальных событий. Все странным образом перемешалось. Вряд ли сейчас он смог бы воспроизвести события в правильной последовательности. Что-то выпало из памяти, а на место потерянных кусочков паззла встали другие, те, которые он видел в состоянии сна или те, что возникали в его воображении. Часто снилась разная ерунда, стоило закрыть глаза на несколько минут и уже приходила новая реальность, новые события... Натаниэль обладал неплохой фантазией, мысленно мог дорисовать все, составить любую ситуацию, продолжить ее, прожить по новой. Заманчивые образы витали в мыслях, путались, перестраивались.
Конечно, это не меняло всю ситуацию в корне, но Натан уже забыл, о чем спрашивал и зачем это делал. Сейчас его внимание занимал один неприятный факт - вокруг все кружилось с такой силой, словно он лежал не в доме на кровати, а на сильно раскачивающемся корабле.
Звук льющейся воды, попавшие на кожу холодные капли и последовавшее за этим жжение показались частью сна, в котором он сейчас находился. Прохлада коснулась горящей раны и поползла вверх, оставляя чувство облегчения.
-Что? - Взгляд безуспешно пытался зацепиться за что-то, что не кружилось бы. Круг за кругом... Не выдержав, Уркхарт с усилием перевернулся на бок и привстал, опираясь на локоть здоровой руки. Удивительно, но стало немного легче. Ощущение качки ослабло. Шум в ушах стих и Натан услышал последние слова Астории, про бумаги.
Жадно ухватившись за новую информацию, Натаниэль обтачивал ее со всех сторон. Развернулась целая цепочка событий и воспоминаний. Дневник, принявший в себя многие тайны его жизни. Бумаги о происхождении одного человека, с которым ему еще предстоит познакомиться. Связанное с этой новостью очередное разочарование и новая надежда на что-то лучшее. И где-то здесь находятся все эти документы. Как она сказала? Во внутреннем кармане мантии? Взгляд тут же метнулся к туалетному столику, возле которого стоял стул с накинутой на него черной одеждой.
Он помнил, что документы были украдены, что отправился за ними на встречу в лесу с неизвестным тогда воришкой...
Уркхарт спустил ноги на пол сел на край кровати, схватившись руками за гудящую голову. В сидячем положении качка почти не ощущалась и Натан чувствовал себя как будто бы нормально. Ступни лизнуло холодом, упавшее одеяло уже не грело и это приводило в чувство, хотя по прежнему хотелось упасть на пол и умереть, настолько неприятно это все было.
Порой Уркхарт казался себе обломком корабля, который швыряют в разные стороны бушующий океан. И с возрастом эти волны становятся только выше и опаснее. Небольшие колебания в школе и настоящий шторм почти сразу после выпуска. Похоже он так и не научился справляться с проблемами, предпочитая решению уход от реальности. С Асторией он поступил именно так - ушел от решения проблемы, предпочтя игнорировать ее, наивно полагая, что со временем все решится само, без его участия в этом вопросе. И так Натан поступал со всем, что хоть немного доставляло ему дискомфорт. И проблемы со здоровьем тоже считал чем-то, что само собой пройдет. Вот только не прошло. Осталось с ним, расшатав основы. И теперь требовались серьезные усилия для того, чтобы держать все это под контролем, чтобы сквозь облик нормального человека лишь изредка проглядывало затаившееся безумие, но никак не наоборот.
Придется немного отложить принятие серьезного решения, иначе все это забудется и превратится в очередной вымысел.
-Скажи, ты... - неловкая пауза, - как много ты знаешь? Или я уже спрашивал об этом? - Он не рискнул оборачиваться, остался в сгорбленной позе, в которой чувствовал себя вменяемым, по прежнему с силой сжимая виски.
Пожалуй, сейчас Натан не отказался от помощи целителя. Примерно такого состояния ему и требовалось достичь, чтобы наконец осознать необходимость квалифицированного колдомедика. Осталось только отправиться домой с повинной, но сначала он должен услышать ответ на свой вопрос. Правда, что делать с полученным ответом Натан не знал, даже если ответом будет "я знаю все".

+1

16

Как же глупо и как бесполезно. Она всегда считала, что все вещи должны делаться с пользой. Поэтому и не любила пустую болтовню, которая всегда была слышна в главном помещении Хогвартса.
А в голове такой сумбурный сброд. Все вперемешку. она не может признать себе то, что ее грызет на самом деле, не может смотреть правде в глаза, своим мутным взглядом, темно-коричневых глаз. Как же это так, Астория Гринграсс, отпрысок такого знатного рода, боится. Да чего? Каких то чувств, боится того, чего может быть даже нет на самом деле, как всегда утверждал ее отец. Который ведь на самом деле тоже всегда знал, что светлые чувства витают вокруг, в его доме тоже оставили свой нежный оттенок эмоций. Но кто же признается себе в слабости? Только сильные люди. Умеющие жить.
Обстановка была чуть угнетающей, хотя с чего бы это?! Но все же было ощущение, что девушку затянули в узкий корсет и завязки впивают в кожу...ужасное чувство, а сказать ничего нельзя.В данный момент она бы не отказалась раздолбать комнату к чёртовой матери. Разбивать окна всем, что попадётся под руку, будь то стул или лампа, а потом с помощью чудесных заклинаний всё восстановить и делать вид, что ничего тут не было. Что шум, который царил тут минут десять назад, всем показался, а даже если он был, то она ничего не слышала.  И вообще, оказалась на месте происшествия недавно и абсолютно случайно.

Кажется, что у нее тоже начала подниматься температура, потому что происходящее сейчас, казалось ей чем-то неправдоподобным. Так, давай по порядку: быстрая перемотка кафе, сладость, неповоротливость, много-много бумаг, побег. Так, с этим отрывком разобрались, здесь все понятно. Это еще раз доказывает, что надо сначала думать, а только потом действовать. Урок понятен. Поехали дальше: рождественский ужин с бабушкой, комната, бумага про...молодого человека (эту информацию нужно ужалить или засунуть далеко в чертоги), сова и страница, открывшаяся наугад. Мерлин, это тоже стоит забыть, потому что сразу появляется множество вопросов, которые всё равно останутся без ответов. Без ответов...ах да, еще письма. Нет, слишком больно, эти воспоминания тоже в мусорное ведро. Не отвлекаться, надо все разложить по полочкам, потому что она просто не знала, что делать дальше. Итак, быстрая перемотка встречи и последнее н-ное количество времени "заботливой Тори".
Какой можно сделать вывод? Астория-маленькая глупая девочка, которая несмотря на всю мраморность, влюбилась. Ничего нового. Но если это всё так очевидно и понятно, то почему же сейчас ей так хочет разбить эту дурацкую чашку о пол...Тори перевела взгляд на Натаниэля. Ей раздражала его беспомощность, такая отстранённость и абсолютное игнорирование Астории. Только одна и та же фраза, как будто его заклинило. Надо было напустить в глаза туман, отдать бумаги и уйти.
Мерлин, лучше бы он устроил разнос с проклятиями в ее адрес. А то монолог порядком надоел. Голова начинала болеть и опять слишком душно, ощущение, что воздух с каждой минутой становился все суше. Девушка поставила чашку на стол. Она украдкой наблюдала за Натаниэлем: даже в таком состоянии его движения были плавными, волосы немного растрепались, безмерно хотелось поправить пряди, но рука, повиснув в воздухе на несколько секунд, опустилась на кровать. Нет уж, сентиментальности здесь и так достаточно. Вообще нужно побыстрее дать ему экстракт и написать письмо его матушке. Чтобы поставить точку. Хоть раз она может тоже просто убежать от проблем, просто ничего не решать, ничего не говорить, просто отдать бумаги и лечь спать. И заткнуть тот самый внутренний голос, который любит поднимать самые ненавистные вопросы. В конце концов она и без присутствия кого-либо может поговорить сама с собой.
Ох, неужели Уркхарт правда решил уйти. Ну-ну, Астория палец о палец не ударит, чтобы ему помочь...пока он сам не попросит. Даже если он будет биться на полу в конвульсиях. Она просто будет разглядывать костяшки пальцев. И как она раньше не догадалась принять правила его игры.
Глаза сами закатились, когда на свет вылетел тот самый вопрос. Именно тот самый, который хотели задать и ожидали услышать. Момент че настал
-Я бы посоветовала тебе сходить к целителю, Натаниэлья. Мне кажется некоторые извилины от мороза разгладились.-голос наполненный льдом. -Как ты мог подумать, что я буду читать чужие бумаги. Ах нет, наверное в твоем воспаленном мозгу возникла мысль, что если я поняла кто хозяин всего этого, сразу взахлеб начала читать.
Надо было ответить, что она все знает. Что прочитала от корки до корки и посмотреть на его реакцию. Даже сфотографировать, чтобы потом любоваться этим выражением лица. Хотя с его здоровьем...нет, он слишком стар доя такого, вдруг сердечко не выдержит, здоровье уже надо беречь.
-Чуть не забыла: из блокнота выпали какие-то письма...я их вставила обратно в обложку блокнота, потому что не знала где они были...-последний штрих.
А теперь можно сесть поудобнее, расслабиться и смотреть, что будет дальше.

+1

17

Еще долгое время Натаниэль сидел на краю кровати, поддерживая отчаянно ноющую голову. Он переваривал только что сказанное Асторией. Что сказать, смысл доходил до него сейчас медленно, но зато без искажений. Поняв сказанное, Уркхарт кивнул сам себе и с неохотой убрал от лица ладони. Оставалось и в самом деле только встать, добраться до своих вещей и уйти. Самостоятельно, конечно, не получился, придется звать домовика. Сколько же шуму наведет тут его появление? Тихой трансгрессией они не славились, звук будет такой, словно из пушки выстрелили, при этом переборщив с порохом.
Слова Астории были наполнены ядом, который уже начинал прожигать его душу. Он равнял девушку на себя, считая, что та не удержится от соблазна заглянуть в документы. Она лучше, чем он сам, да много кто лучше него, так что не стоило обвинять ее в том, чего бы многие другие не совершили.
-Да, ты права, - медленно произнес Уркхарт, поднимаясь на ноги и тут же хватаясь за столбик, на котором держался балдахин. Она права - ему действительно нужен целитель. Настоящий целитель. Мать его, конечно же, подлатает, но это не все, что ему будет нужно. Кэлен не сумеет исцелить покалеченную душу своего сына. Для этого ему понадобятся совершенно иные умельцы.
В голове закрутились мысли, составляя безумный на данный момент план, который он, чуть позже, когда избавится от температуры и ран, отшлифует до вполне вменяемого состояния.
Пока молодой человек шел к стулу, где висела мантия с его дневником и документами о брате, мысли его устремились далеко на восток. Натаниэль много читал, даже неприлично много, игнорируя пришедших в дом гостей, игнорируя людей на приеме, куда его порой затаскивали родители. Школьная библиотека, домашняя... как много интересного можно было найти в книгах. Восточные мудрецы и их подход к магии внушали трепет и страх. Натан знал, что если случится ему добраться к ним, то придется существенно покопаться в себе, встретиться со всеми демонами, которые так вольготно чувствовали себя в его темной душонке. И эти мысли приводили его в ужас, с которым пока не удавалось сладить.
Он замер у стула, вцепившись в спинку и сильно сжимая ее в пальцах. Кое что Натан забыл и вспомнил лишь когда вернулся мыслями к книжечке в кожаной обложке, под которой были письма и некоторые документы о брате. Стоит ли знакомиться с этим человеком? До этого Уркхарт хотел узнать своего брата поближе, просто узнать. Не обязательно становиться его другом, но поговорить с ним, понять какой он, человек одной с ним крови, но воспитанный в других условиях. Казалось ему, что этот парнишка будет не в пример счастливее и лучше Натаниэля. Во всяком случае вряд ли в его душе живет голодный зверь, чьим кормом стали боль и страдание других людей.
Натан так и стоял над стулом, мысленно уносясь в тот день в Хогсмиде, когда застал Асторию в компании двух пожирателей. Тогда он впервые использовал запретное заклинание. Круцио. Если раньше ему хватало и подручных средств, чтобы получить желаемые ощущения, то в этот раз он перешагнул черту. Невозможно более находиться в стране, где магическое сообщество корчится от боли, словно на нем каждый день испытывают круцио. Натан не может участвовать в войне, не потому, что не хочет этого, а потому, что не удержится и падет еще ниже. Станет безумен, одержим и кровожаден. Жажда крови в нем уже готова пересилить все остальное и нельзя допустить, чтобы так продолжалось. А что будет, окажись он не поле "брани"? Да его с ума сведут чужие эмоции и чувства.
-К концу года меня здесь уже не будет, - эти слова, произнесенные едва слышно, вырвались, когда мысленно Уркхарт принял решение, которого не забудет даже после горячечного бреда. Я должен покинуть Британию, я должен, должен, должен... В нервном возбуждении, придавшем сил, он был готов сделать что угодно, лишь бы поскорее приступить к реализации плана.
До боли закусив губу, Натаниэль рванул мантию, переворачивая ее и обыскивая карманы в поисках дневника. Вот он. А где же палочка? Юноша обернулся, обыскивая взглядом комнату в поисках своей одежды. Черную как смоль палочку он увидел на столе возле кровати, на которой чинно сложив руки на коленях восседала Астория. Она определенно наслаждалась его состоянием или тем представлением, которое он тут устроил. Что ж, хоть кому-то в радость все это.
В несколько широких шагов он преодолел расстояние до кровати и сжал в горячих сухих пальцах волшебную палочку. Верная подруга, которая никогда его не подводила. Тут же была и его одежда, мокрая шапка и теплая мантия, длинный шарф, свисавший со стула до самого пола, и обувь, тяжелые зимние ботинки. Решение о дальнейших действиях пришло само собой:
-Выход найду сам, - заявил больной, хватая свою одежду и быстро направляясь к выходу. Негромко хлопнула дверь за его спиной. Натан оказался в прохладном коридоре, в котором был едва слышен смех женщин, оставшихся на первом этаже.
Осмотрелся, сделал несколько неуверенных шагов и очень скоро наткнулся на неприметную дверь в стене. За ней оказалась лестничная клетка и узкая лесенка, очевидно для прислуги. Что ж, это был скорейший выход на улицу, где можно безбоязненно призвать своего домовика.
Решимости Натаниэля, а заодно и дурости, хватило бы даже на прогулку в зимнюю ночь без пальто и обуви (удивительно, что убегая из дома на встречу с анонимом он еще сообразил, а главное, успел, одеться), однако сил организма хватило ровно на то, чтобы переступить порог двери и осесть на ступеньках уже после первого пролета. Пальцы разжались и по лестнице вниз покатилась его обувка, а мантия чернильным пятном разлеглась на его ногах.

+1

18

Судьба;
странная штука, как не крути. Но сам факт в том, что мы, порой даже не понимая этого, верим в нее. И поступаем так, как она нам говорит, решив, что это мы придумали и что мы "ведущие" в этой непонятной, запутанной игре под названием "жизнь". И эта мысль, что мы никому не подчиняемся и что мы независимы - сводит с ума, перечеркивает все границы реальности и просто заставляет нам быть счастливыми, в каком-то роде.

Стоит заметить, что она была таким игроком. Игроком в жизнь. Всегда. Причем азартным. Главный принцип  жизни - брать от не все, с учетом, что это не противоречит  принципам. В итоге, как оказалось, исключений из правил не возникло и она буквально жила в свое удовольствие. Хотя.. это с какой стороны посмотреть. Думаю, привычка скрывать свои чувства и выдавать все положительное, что есть в ней, за хладнокровие.. это не есть хорошо. Для кого-то. А кому-тот это, наоборот, очень нравилось. Но сейчас не об этом. Сейчас Астория наблюдала как человек, которому было отведено немалое место в ее сердце, задыхался гордыней. Задыхался самостоятельностью. Девушка сжала губы и отвела взгляд. Надо быть сильной, все, достаточно сентиментальности. Она протянула руку, а от нее просто отмахнулись. Значит так тому и быть. Голубой вздох, и взгляд направлен куда-то сквозь молодого человека. Мраморное лицо, безразличный взгляд, а в душе огненный вихрь. Обида, как будто грудная жаба. Она сама с удовольствием отсюда сбежала, в морозную ночь.
Почему? Что она сделала судьбе такого за свои шестнадцать лет, что судьба постоянно ставит ей подножки, а потом еще берет  за волосы и добивает о пол. Астория не поехала к родителям на Рождество, думая, что там не будет ничего хорошего, ведь разговоры только и будут об этой свадьбе. Хотя, нет, это не свадьба...это адское шапито и только. Фарс. В принципе, как и рождественский ужин. Отец снова и снова будет хвалить Дафну, а матушка будет виться вокруг Астории, обсуждая всякую ерунду, типо салфеток или скатерти на предстоящие торжество. Ужасно. Может просто взять и спрятаться от всего этого...уехать, например, в Баварию. Жить милом домике в горах и наслаждаться красивыми пейзажами и свежим отдыхом. В конце концов у родителей есть еще Дафна, так что она вполне может спасти честь семьи и другие важные штуки.  Правда Тори сделала большую ставку на войну, благодаря которой будет не до женитьбы.
А ведь Натаниэль знает, что ее ждет в будущем и всё равно в который раз поворачивается к ней спиной и просто уходит, бросив перед этим три сухими слова. И как он ими не подавился. Девушка сжала руки в кулак так, что ногти впились в мягкую кожу ладони. Но лучше физическая боль, чем разбивать сердце на тысячу маленьких осколков, потом снова собирать и разбивать, разбивать, разбивать. Она ужасно глупа. Просто неприлично глупа. Так юна и уже впутать себя в историю. Матушка всегда говорила, что сердце и душу надо держать в ледяной клетке, чтобы не мешали разуму властвовать. Ему должно все подчиняться. Но, вылетев из родительского гнезда, Тори сразу же поставила тысячи зажженных свечей и послала все советы к чертям. Да вот только не зря говорят, что детям нельзя играть с огнем. Она совсем забыла про свечи, они же, в свою очередь, соединили свои огоньки в огромное пламя. Неуправляемое, свободное, оно заняло главенствующие место там, за ребрами. Огромная ошибка. А за ошибки, как все знают, рано или поздно надо расплачиваться. И похоже этот самый момент настал. Ледяная лавина накрыла с головой, и вдобавок она врезалась в стену безразличия.
Когда Натаниэль оперся о спинку стула, Тори подалась вперед, но задергавшись на несколько секунд, вернулась в прежнее положение. Нет, раз Натаниэль хочет поиграть в Снежную королеву, она с радостью наденет корону и возьмет в руки скипетр и державу. Королева должна быть хладнокровной.
Чего же он медлит? Хотелось поторопить его, сказать, чтобы убирался из ее комнаты, из ее жизни, из ее сердца. Вырвал себя с корнем. Пусть будет больно, зато шрам станет напоминаем о совершенной ошибке. Зубы сжаты, взгляд буквально прожигал спину юноши, хорошо что он отвернулся. Она могла на время снять маску. Что же он медлит...
Теперь она понимала, что чувствует человек, ставший мишенью для Зевса. Как это, когда молния пронзает все тело, проходит через тебя. Может из-за ужасной головной боли, у нее случились слуховые галлюцинации? Он решил сегодня ее уничтожить. Растоптать ее, бросить лицом в грязь.
Астория потянулась к столику, сейчас ее хотелось взять ту самую чашку и кинуть в Натаниэля. Желательно в голову. Желательно со всей силы. Тори сгорбилась и закрыла лицо руками. Нет, она не плакала, она просто не понимала, что сейчас происходит. Как будто пелена опустилась на ее глаза, она перестала видеть комнату, перестала думать, Асти казалось, что она перестала существовать. Просто растворилась, просто исчезла и оказалась в небытие. Может Натану легче было подойти к ней и дать пощечины столько раз, сколько считает нужным. А может он получает удовольствие, что причиняет ей боль, да к тому же моральную, медленно убивает ее. Это, наверное, какое-то особое извращенное удовольствие. Хотя бы сказал, за что это. Неужели за то, что она взяла его бумаги. Возможно, но она не заслуживает этого. Она сохранит то, что прочитала и никогда ни о чём не спросит у него. Сказал бы, и не было бы больше никаких писем...столько вопросов. Они останутся без ответов, так что стоит  просто забыть об этом. Просто пережить это. Нужно время, чтобы появились рубцы, но у нее его будет предостаточно.
Из мира мыслей, Асторию вывела хлопнувшая дверь. Она была в комнате одна. Как будто ничего и не было, только бинты и вода рассказывали историю случившегося. Тори вскочила с кровати, подбежала к окну и раскрыла его настежь. Вернулась к кровати и взяв чашку, швырнула ее в дверь. Та, с грохотом соприкоснулась с деревом и дождем осколков, упала на пол. Затем был опрокинут столик. Асти хотелось разнести свою комнату, чтобы от нее ничего не осталось, чтобы вся боль исчезла вместе с ней. Она не может здесь больше оставаться. Ей нужно на улицу, в царство снега и вальсирующих снежинок.
Выбегает из комнаты. Нехватка воздуха, хватает ртом, чтобы не задохнуться. Опирается на стену. Почему она не слышит шагов? Неужели он так быстро смог уйти...да какая уже разница. По коридору гулял прохладный ветерок, откуда он здесь? Конечно, в коридорах всегда было не слишком тепло, но ветра никогда не было. Девушка неспешно пошла по коридору, посматривая на свечи. В  одной части коридоры пламя свечей начали танцевать, значит холодный воздух идет из стены. Разве такое может быть...Астория подошла к стене и увидела немного приоткрытую дверь. Девушка хотела прикрыть ее, но в голову закралась мысль, а почему она открыта?  Кто-то из домовиков не мог ее оставить открытой. За дверью оказался лестничный пролет и полумрак. Взгляд Тори опустился вниз. Глаза округлились, рот приоткрылся, но слова так и остались не сказанными. Она просто опустилась на колени и ничего не говоря, крепко обняла Натаниэля. Казалось, ничто на свете не может заставить ее разжать объятия.

+1

19

И чем все это должно закончиться? Разоблачением? Несомненно. Но услышала ли бабушка Астории раздавшийся на лестнице черни хлопок от перемещения домовика? Вряд ли, это так далеко, столько стен отделяет их от этой неприметной лесенки, двери на которую замаскированы под обычные стены. Во всяком случае никто не пришел узнать в чем дело, никто не увидел этого переполоха и трагичной до смешного сцены.
На нижней лестничной площадке стоял домовик. Маленький, с большими голубыми глазами и большими ушами, как у большинства домовиков. Тонкие сухонькие пальцы нервно сжимали подол одеяния, в которое был облачен домовик. Кажется, это был подогнанный старый халат целителя. Да, матушка, Кэлен Уркхарт, была против нелепого полотенца или какой-нибудь наволочки, поэтому нашла свой халат, который был давно ей мал, и уменьшила до размеров домовика.
-Пинс пришел, молодой господин, - домовик низко поклонился, в полумраке не разглядев, что Натан не может его слышать. - Ваша матушка... - тут эльф запнулся и замолчал, подозрительно всматриваясь в две фигуры, словно бы слившиеся в одну на ступеньках лестницы. Щелчок пальцев и над головами молодых людей загорелся шарик света.
Казалось, Пинс с трудом удержал в себе вопль негодования и волнения. То ли его от этого остановило осознание, что это чужой дом и молодой господин вряд ли будет рад разоблачению, то ли предупреждающий взгляд Астории, то ли воспоминания о том, что Натан не в первый раз оказывается в подобном состоянии и тут не охать надо, а действовать.
Эльф поднялся до середины лестницы и быстрыми движениями прощупал мокрый от пота лоб Натаниэля, пульс, приложив пальцы к шее, и зрачки, приподняв веко. Пульс частый, дыхание слабовато, а рука. Когда Пинс сбросил мантию Натана с его колен, то обнаружил, что раненная рука уже без бинтов, что явно не вызывало у домовика оптимизма. Негромко вскрикнув, эльф тут же принялся действовать.
-Молодая госпожа, прошу простить мою наглость, но вы не могли бы помочь Пинсу поднять молодого господина с пола? - Домовик уже подхватил Уркхарта под одну руку и постарался перенести вес на себя, но вряд ли маленькое создание способно было удержать на себе тяжелого парня.
После этой просьбы раздался голос Астории и на лестнице возник второй домовик, принадлежащий уже ее семье. Втроем им удалось дотащить Уркхарта до второго этажа, под руководством Астории, настоявшей на том, что нельзя трансгрессировать, безопаснее будет дойти так. Домовики только лишь кивали, соглашались и тащили его обратно в комнату, из которой он сбежал.
-У Пинса с собой есть лекарства, - и в самом деле, его карманы топорщились от каких-то склянок и баночек. - Пинсу так сты-ыдно, но ему пришлось взя-ать это без спроса у хозяйки Кэлен. - Видно было, что эльф собирается наказать себя, но чуток попозже, когда хозяину будет оказана помощь. Пинс шмыгнул носом и продолжил стаскивать с Уркхарта рубашку, под которой тоже обнаружились бинты. - Простите, госпожа, ваше постельное белье будет испачкано. Пинс будет рад оказать и вам помощь, чтобы загладить этот проступок. Или я могу наказать себя. - Большие голубые глаза воззрились на Асторию.
Принесли таз с чистой водой, полотенца и эльф Уркхартов разложил на прикроватном столике все, что было в его карманах. Был там и нужный рябиновый отвар, и вонючая, но действенная мазь для ран, и микстура от жара, а заодно и притирания. Было и много лишнего, домовик точно похватал все это в спешке.
-И... часто такое случается? - Астория точно была ошарашена богатым арсеналом лекарств и такой подготовленностью эльфа.
-О, молодому господину иногда требуется лечение, - эльф, сидящий прямо на постели возле Уркхарта, уже закончил смазывать рану на руке и принялся забинтовывать ее. Следом за тем взялся за рассеченный бок. - Ему давно нужно было сменить повязки, - покачал головой слуга и тяжело вздохнул, когда из под бинтов на торсе показались многочисленные шрамы. Некоторые из них Пинс помогал залечивать.
-Не то, чтобы у него было слабое здоровье, - здоровье то как раз нужно бычье, чтобы все еще оставаться живым человеком, а не ходячим трупом. - Но он совсем себя не бережет, не жалеет, не дает помогать, - эльф промыл глубокие порезы и теперь задумчиво крутил в руках пузырьки с мазью и бадьяном. Дома ему бы немедленно все раны залили этим зельем и не сделали это только потому, что сам Натаниэль не позволил. Эльфу было страшно вспоминать безумие своего хозяина, поэтому он зажмурился и сжался, представляя себе как разгневается Натан.
-Дай сюда! - Девушка вырвала из рук Пинса бутылочку бадьяна и щедро окропила этим зельем весь разодранный бок. Раны задымились, края потянулись друг к другу, а сам Натан выгнулся, даже в своем состоянии ощущая боль от быстрой регенерации.

+1

20

Вы думаете, что знаете всё, что происходит вокруг. Вам кажется, что не остаётся никаких загадок, кажется, что вы постигли даже души других. Вы верите, что всё так предсказуемо и просто, обычно. Ваши мысли застряли в небольшом, обособленном и строго ограниченном мирке. И кажется его никто не нарушит. Это ваша защитная оболочка. Вы уютно устроились в ней, как в коконе и надеетесь, что вас ничто не затронет, вам хочется покоя и умиротворённости. Вы знаете о том, что происходит  за границами вашего мирка, вы знаете и вроде как всё это чувствуете, преживаете. На деле же это никак вас не касается. Просто проходит мимо, едва затрагивая. Вы в своём защитном коконе, по привычке содрогаетесь от новый страшных новостей, но сердце уже не принимает их особо близко к сердцу. И так продолжается до тех пор, пока кто-то не врывается в ваш мир и не рушит всё, переворачивая с ног на голову, заставляя действительно всё почувствовать, вытягивая вас в кошмарную реальность, где приходится действовать. Ведь вам было не так страшно просто слушать, нечего было бояться, пока вы не увидели реальную кровь.

Интересно, сколько они так просидели, Астория не решалась посмотреть на Натаниэля...ну просто не могла. Образовавшуюся тишину нарушало учащенное сердцебиение юноши, которое будто норовило вырваться из костяной клетки. Надо было что-то делать, кого-то позвать, но ей не хотелось уходить, казалось, что если она уйдет, что-то обязательно должно случиться и не самое хорошее. Мерлин, как он смог довести себя до такого состояния, она ведь видела руку...да, глубокая рана, но она не затронула большие артерии и вроде начала уже кое как затягиваться. Вдруг Тори стало так обидно, она поняла, что тоже приложила руку к тому, что Натаиэль сейчас был в таком состоянии. Но сейчас явно было не время самобичеванию. Вот бы сейчас кто-нибудь решил эту проблему или хотя бы помог.
Знаете, раньше Астория не верила, что мысли могут материализоваться, но что произошло сейчас, пошатнуло ее взгляды на жизнь.
Услышав шорох, девушка отстранилась от юноши, чтобы посмотреть, кому принадлежит  шаркающая походка и какие-то непонятные всхлипы. Ее взгляд сразу же устремился на маленькое существо, маячившее около лестницы. Было ощущение, что эльф не видит Тори.  Присмотревшись, она заметила, что домовик был не из дома ее бабушки, а значит матушка Натана уже спохватилась и теперь он сможет трансгрессировать домой. Может так и лучше.
Свет на несколько секунд ослепил Асторию, она так привыкла к полумраку лестницы, что шар света заставил ее закрыть глаза. Тори начала щуриться, когда же зрение привыкло к свету, Гринграсс внимательно посмотрела на домовика. Точно, он из другого дома и, как ей показалось, был весьма шокирован открывшимся ему видом. Но сразу же зажал маленькой ручкой рот, когда поймал на себе суровый взгляд девушки. Он сразу же понял, что не следует нарушать тишину лишними звуками.
Эльф быстро подошел к ним и сразу приступил к осмотру Натаниэля. Астория внимательно следила за домовиком. Складывалось впечатление, что он это делает не первый раз. Интересно, сколько раз домовик забирал своего господина домой в таком состоянии? Хотя, это неважно. Не должно ее волновать, потому что...какая разница.
Мерлин, Астория совсем забыла про раненую руку Натаниэля. Она начала немного кровоточить и воспаление опять появилось. Надо быстрее закончить с этим, иначе придется Натаниэлю вырастить себе новую руку.
-Да, сейчас. Сейчас я позову эльфа и мы перенесём мистера Уркхарта в мою комнату.-скорее она обращалась сама к себе. Голова предательски начала кружиться то ли от того, что она резко встала, то ли от того, что все происходящее казалось ей чем-то невероятным.
Тори поднялась на ноги и позвала домовика. В ту же минуту перед ними, на ступеньку ниже, появился еще один эльф, который учтиво поклонился маленькой мисс и с недоумением посмотрел на своего неизвестного собрата. Астория лишь приказала эльфу, помочь перенести Натаниэля наверх. Но заметив, что о трансгрессии даже не может идти речь, потому что Уркхарт был слишком слаб. Под руководством девушки, домовика с осторожностью несли юношу по лестнице. Тори контролировала каждый их подъем по ступеньке, чтобы они, не дай Мерлин, не уронили Уркхарта и вообще поменьше сотрясали, в его то состоянии.
Наконец-то они оказались в ее спальне. Астория подошла к домовикам и могла им положить Натаниэля на кровать. Похоже, он был без сознания или температура полностью поглотила его. Скорее первое и второе, ведь от бледность юноши не осталось и следа. Нездоровый румянец и гипертермия.
Пинс. Значит домовика Натаниэля зовут Пинс. Тори отошла от кровати, скрестив руки на груди, она смотрела как поднимается и опускается грудная клетка юноши. У изголовья кровати что-то бубнил этот самый Пинс, своего домовика девушка отправила за тазом с чистой водой и полотенцами. Девушка слушала Пинса в пол уха, ведь ее больше интересовал Натан. Когда домовик снял с него рубашку, Тори закрыла рот рукой, правый бок был полностью замотан бинтами, которые давно уже пропитались экссудатом. Слова эльфа пронеслись мимо нее, но в потоке звуков, Астоия всё же уловила слово лекарство.
-Ты можешь замолчать хоть на минуту!-Астория начала злиться. -Мне всё равно, где ты достал лекарство, доставай его и лечи мистера Уркхарта, ты, что, не видишь в каком он состоянии!-девушка потерла виски.
В комнате опять стало слишком жарко, девушка приоткрыла окно и вернулась к постели.
Когда таз с водой и полотенцами уже находился на прикроватном столике, Пинс вытащил из карманов все снадобья, что успел взять с собой. Да, у него была немалая коллекция и было все из того, что было нужно. Отлично. Интересно, а почему эльф мешкал и не стал сразу помогать своему хозяину? Может...Натаниэль не хочет, чтобы ему помогали. Ну конечно, он же умолчал о ране во весь бок. Зато теперь Астория поняла, почему ему не становилось легче. Глупый мальчик. Когда же до него дойдет, что есть люди, которые его любят и которые хотят о нем заботиться.
-И...часто такое случается?-не выдержала Тори. Она следила за действиями домовика с интересом. Как он быстро обработал руку Натаниэля и как ловко и аккуратно забинтовал ее.
Иногда...сколько это иногда? Как часто он доводит себя до полусмерти и вообще зачем. Может это как-то связано с той записью в дневнике. Но это ведь как-то совсем уже. Нет, это было что-то другое. Но она опять же никогда его об этом не спросит, потому что...потому что он уедет и походе, все это важно только для нее. Но ведь он даже не позволяет себя любить.
Астория была шокирована такому количеству шрамов на теле юноши. Практически весь живот. Где-то были грубые рубцы, где-то тонкие линии шрама. И как в подтверждении ее слов, домовик сказал, что Натан не дает себя лечить. Это не укладывалось в голове девушки. Как так можно...зачем? За что он так с собой поступает? И опять тысячи и тысячи вопросов.
Астория заметила, что эльф крутит у себяв ручках маленький пузырек и почему-то мешкает. Он совсем спятил? Он еще и мешкает, когда Уркхарт в таком состоянии. Тори больше могла это выдержать, ее чаша терпения была переполнена.
-Дай сюда!-девушка выхватила пузырек из ручек эльфа, села на край кровати и щедро окропила зельем рану. Раны задымились, начался процесс регенерации. Кожа начала затягиваться. Натаниэль начал выгибаться от боли, впиваясь ногтями в одеяло.
-Все будет хорошо. Сейчас все пройдет.-Тори скорее успокаивала саму себя. Девушка попыталась погладить юношу по лицу.

+1

21

Похоже лекарства, которыми опоил его домовик, подействовали как нельзя лучше. Хотя еще около часа Натаниэль метался в бреду, что-то неразборчиво бормоча себе под нос и явно кого-то окликая. А спустя этот час дыхание выравнялось и морщинки на лбу исчезли, его перестала мучить головная боль и морочащие сны. Зелья наконец подействовали и Уркхарт погрузился в глубокий спокойный сон. Ночные пляски на грани были закончены, больной приходил в норму.
Рана на боку почти полностью затянулась, остатки покрылись коркой и не выглядели опасными. Придется еще выждать некоторое время, прежде чем можно будет повторить этот же трюк с его рукой. Пинс всю ночь провел у постели, протирая лицо Натана влажным полотенцем и следя за его дыханием. Все шло как нельзя лучше и эльф, успевший повидать молодого господина и в более худших ситуациях, сейчас был спокоен.
На утро в открытые окна заглянуло ранее холодное и яркое зимнее солнце. Уркхарт дернулся сквозь сон, когда неприятный свет лизнул его по лицу, и проснулся. В непривычной звенящей тишине, испытывая странное для себя чувство спокойствия. Если вспомнить, как прошли для него предыдущие дни, в каком нервном волнении и напряжении, то такой штиль вызывал здоровые опасения. Впору задать себе вопрос - не умер ли я?
Но нет, вряд ли небеса были похожи на чью-то реальную комнату. Балдахин над головой, большой шкаф с приоткрытой дверцей, из-за которой выглядывала пола мантии или платья светлой ткани. Большие окна с открытыми шторами, сквозь которые и пробивался невыносимый свет. И большая кровать с пуховым одеялом. Большая кровать, на которой почему-то было немного тесно, точно он спал у стенки или с кем-то под боком.
Уркхарт не шевелился, но все отчетливее ощущал, как на него давит чужое присутствие. Он не помнил вчерашнего дня. Почти ничего, которое можно было смело приписать к тому бреду, что снился пол ночи. Скосив глаза, Натан зацепил взглядом пряди темных волос, разметавшихся поверх одеяла. Она лежала спиной вплотную к нему, уснув в одежде на одеяле. В руках, он заметил, все еще было зажато уже высохшее махровое полотенце.
Страшно было даже дышать, не говоря уже о том, чтобы вылезти из под одеяла и разобраться в происходящем. Сейчас Натаниэль не видел Пинса, прикорнувшего в кресле на другом конце комнаты. Не видел собственной одежды, разбросанной у кровати. Не видел оставшихся грязных бинтов, зато ощущал запах лекарств. Некоторые пузырьки остались открыты и резковатый аромат распространился возле прикроватного столика.
И странно приятной была мысль о том, что он проснулся не один, что он проснулся не где-нибудь в притоне Лондона или посреди леса, если там было возможно проснуться живым, а здесь, в чистой комнате, в окна которой светит солнце. В его собственные окна эти лучи почти не пробивались, плохая планировка. Было приятно ощущать сквозь этот лекарственный дух аромат духов, пропитавший подушки, одеяло и волосы девушки. Хотелось закрыть глаза и вновь погрузиться в сон или просто немного понежиться в кровати, наслаждаясь этим счастливым ощущением, точно пришедшим к нему откуда-то из детства.
Высвободив из под одеяла здоровую левую руку, Натан пальцами дотронулся кончиков волос и вздохнул. Это ненадолго, он знал. Стоит ей только открыть глаза и вся идиллическая картина пойдет трещинами и осыплется пеплом, точно и не было ничего. Он накрутил на палец прядь каштановых волос и снова разгладил ее, стараясь делать это как можно менее ощутимо для девушки. Пусть она проснется не сразу, даст ему несколько минут, в которые можно ощутить себя нормальным человеком.
Натан помнил, как будучи еще совсем маленьким, просыпался точно так же в кровати своих родителей. И так же как и сейчас, с ощущением умиротворения, глядел на лицо спящей матери и гладил ее волосы. Возможно оттуда и пошла его любовь к длинным женским волосам, в которые можно было зарыться пальцами и долго-долго гладить, а потом многое представлять себе.
Глубокий вздох сквозь сон заставил руку Натана замереть в дюйме от волос. Сейчас проснется, повернется к нему лицом и застанет с поличным за этим занятием. Секунда, другая, прошла минута... Астория так и не развернулась. Просто спит. Значит можно еще чуть-чуть, нужно просто ее не будить.
Пальцы вновь коснулись кончиков волос с большей осторожностью, чем раньше. Гладкие, ухоженные, но сейчас растрепанные, они так и влекли его. Пожалуй, Уркхарт не отказал бы себе в удовольствии расчесть их. Водить дорогой щеткой по прядям раз за разом, ощущать, как они струятся между пальцев, собрать их в пучок, который потом можно будет эффектно распустить...
Он увлекся, взяв слишком высоко. Еще один вдох, Астория пошевелилась, а Натан замер, в мгновение похолодев от какого-то детского ужаса, вероятно связанного еще и с тем, что за дверью комнаты раздались чьи-то шаги.

+1

22

Ночь выдалась бессонной, а как могло быть иначе? Астория просто не могла уснуть, все время она просидела на кровати, заботясь о нем. Когда зелье подействовало, рана начала затягиваться и Натаниэль начал изгибаться от боли, девушка гладила его по лицу,  что-то говорила, но в ответ получала лишь тот же стеклянный взгляд. Юноша как будто быть в забытье и если бы он не слышала его прерывистое дыхание и сердце, которое по началу отбивало чечетку, то подумала бы...нет-нет, она гнала эти мысли прочь. Ее нервная система и так была изрядна истощена, а такие мысли придавали ей нервозности. Она лишь мотала головой, отгоняя все лишние из мыслей. Время от времени ей казалось, что время в комнате остановилось, что вокруг ничего не происходит. Тишина получила полную власть. Со временем дыхание юноши стало нормализоваться: продолжительность вдоха стала короче продолжительности выдоха, живот плавно опускался и поднимался. Сердце перестало пытаться пробить ребра. Тори с облегчением вздохнула, Натаниэль выздоравливал. И всё же ей надо было оставаться около него, на всякий случай. Она накрыла его руку своей, проводя большим пальцем по тылу ладони. Пинс маячил вокруг кровати, периодически проверяя пульс и следя за дыханием. Он тоже был рад такому исходу, что это Астория окропила рану жидкостью, поэтому он мог надеяться на то, что избежит наказание, к тому же состояние молодого господина стало удовлетворительным, это ни могло не радовать. Времени была целая ночь и Тори аккуратно спрашивала у эльфа, знает ли он причину тех или иных шрамов и как вообще можно было допустить такого состояния. Пинс лишь пожимал плечами и говоря, что он может лишь предположить природу глубоких и не очень ран. И что это было не самое худшее состояние мистера Уркхарта. А такое произошло, потому что оказывается Натан не дает себе помогать и зачастую никому не сообщает о травмах, а просто запирается в своей комнате. Слыша это, у девушки появилась сжимающая боль в сердце, а к горлу подкатил комок. Как бы ей хотелось поговорить с ним вот так...просто. Чтобы он просто объяснил, зачем хранить письма на которые не отвечаешь, почему он не может принять заботу от других. Ох, нет, сейчас не время для таких мыслей. Ее голова просто не готова еще что-то вмещать в себя, ей нужен отдых.
Когда за окном стало светать, Астория поняла, что организм устроил бунт и больше не хотел ее слушаться. Глаза слипались, мозг уже не мог адекватно воспринимать происходящее, а подушка так и манила к себе. Нет, лучше пересесть в кресло и там вздремнуть, не долго, просто чтобы организм отдохнул. Тори попыталась встать, но она слишком устала. Что же делать? Сознание начинало медленно отключаться. Ладно, она может прилечь на кровать, она ведь ненадолго, просто...отдохнуть. Тори легла на бок, спиной к Натаниэлю, распустила волосы, и как только голова девушки оказалась на подушке, Морфей сразу же унес ее в свое царство.
Тёмные волосы разметались по подушке, покрывало сбилось у ног из уст вырывается прерывистое дыхание, Астория металась, как будто пытаешься вырваться из лап зверя, зверя, который схватил тебя. Бежать, бежать, бежать. Но как далеко убежишь от сна? Он полностью поглотил ее. Мысли лихорадочно мечутся, грань, что разделяет реальность и сон начинает терять чёткость. Она должна вырваться, она просто должна! Чудовище о четырёх когтях и четырёх ногах, чёрное как ночь, с белыми, как снег клыками тянет к ней свои мерзкие лапы, а Тори пытается убежать, дальше и дальше, глубже в лес, чтобы не нашёл, чтобы не поймал, чего бы ему от нее не было. Она не осознает, что с губ срывается вскрик, но ночь поглотит и никто в комнате не услышат, их сон слишком крепок. Девушка запутывается в шёлковом одеяле, а во сне ее пытаются поймать ветви деревьев, платье в котором убегает уже изрядно порвано, но она бежит, не смотря на боль в теле, не смотря на мешающую обувь, страх гонит ее в лесную чащу.
Останавливается посреди поляны, окружённой лунным светом, замирает, как загнанное в клетку животное. Каждая клетка ее тела напряженна, в каждой горит пламенем страх, такой животный, такой какого она никогда не чувствовала. Ненавидит, ненавидит себя за это. Нельзя бояться, просто нельзя страху взять вверх и она оглядывается вокруг. Где она? Что это за лес? Может Запретный Лес? Она ведь не могла или могла? Им запрещено сюда ходить, тут опасно и за каждым деревом, каждой травинкой может притаиться чудовище.... Чудовище! Астория убегала от него и попалась в ловушку! Глупая, глупая, глупая дура! Мысли, как птицы в клетке, ни ворохом летают по ее сознанию и мешают  разобраться. Тори уверена, что спит, но всё так реально. Те острые шипы, та земля по которой бежала, те звуки леса. что эхом разносятся по нему, то чудовище, что гналось за ней. Где оно теперь? Неужели затаилось, выжидая? Может оно прячется за тенью сосны? Наблюдая за ней? Чтобы, когда она повернётся к нему спиной, тут же накинуться? Что оно? Или может кто? Устало махнуть рукой, пытаясь прогнать воспоминания о детских сказках, которыми потчевала старая  няня, волшебные и нет, вперемешку, но все красивые и яркие. Неужели подсознание сыграло с ней шутку, Астория? Неужели во сне воплотило одну из историй в явь? Или может это реальность и за ней, действительно, кто-то гонится? Нет, нет, нет, быть такого не может! Неправда, она спит, и вот сейчас, именно сейчас, она проснёшься! Слышишь, Тори? Должна проснуться! Звук сломанной ветки привлекает ее внимание. Он нашёл ее! Она не смогла сбежать! Сделать шаг назад, убежать, далеко, далеко, чтобы не нашёл, никогда и не за что, сорваться с места и споткнуться и тут же замереть, ожидая своей участи. Пойманный зверь, он приближается, а онаничего не может сделать, нога болит. Тори просто как будто приросла к месту, ни слова, ни звука, ни одного движения, просто наблюдать, как с каждым шагом он всё ближе, как с каждой секундой ее время уменьшается. Погибнуть так глупо, всего не успев. Пора посмеяться над собой. Как же всё мерзко и глупо! Он уже рядом, черные, как ночь глаза смотрят прямо в ее. Он убьёт, что он сделает? Можно просто прекратить всё одним ударом и палочки как назло нет! Погибнуть, как какой-то маггл! Вот она насмешка жизни. Из последних сил вырваться из оков Морфея, когда чудовище попробует прикоснуться к ней.
Но вдруг пропал лес, пропало чудовище и чувство страха. Пропало все, но вместо этого пробивалось что-то яркое, как будто несколько солнечных зайчиков бегали по векам, пытаясь приподнять их, чтобы Тори смогла увидеть из игру. И было что-то еще...приятное чувство, как будто чья-то рука нежно гладит ее по волосам. Странные видения. Девушка не могла понять: это все еще сон или уже реальность. Проверить было просто-открыть глаза. Но она не хотела этого делать, ведь если откроешь, все умиротворение уйдет и придется возвращаться в реальность.
Стук в дверь в дверь застал Асторию врасплох.
-Астория, ты уже проснулась? С Рождеством, дорогая. Пора завтракать.-бабушка каждое утро сама приглашала своих любимых внучек к завтраку, почему-то это ей очень нравилось.
Резко приподнявшись на локте, отчего на несколько секунд комната закружилась, девушка как можно более спокойно ответила:
-Доброе утро, бабушка. Тебя тоже с Рождеством. Знаешь...я хочу позавтракать в постеле, мне что-то не здоровится.
Мерлин, как же хорошо, что в ее семье строго придерживались этикету и никто не входил в комнату не постучавшись и не спросив разрешения.
-Да, голос у тебя какой-то нездоровый. Хорошо, я прикажу Магни подать тебе завтрак в постель. Отдыхай, душечка. Я загляну к тебе днем, а сейчас мне пора к миссис Нотт.-послышались удаляющаяся шаги.
Астория прикусив нижнюю губу, думала что делать дальше. Сказать, что она была смущена, ничего не сказать. Она лежала вплотную к юноши и этот факт еще больше разжигал огненные цветы на щеках. Как же ей хотелось посмотреть на него. Интересно, какой он утренний...какое у него лицо, вспоминая эту ночь, сердце начало предательски выбивать ритм.
Тори села в кровати, прижав колени к груди. Волосы падали на лицо, неплохая защита. Она не могла поднять глаза, чтобы даже украдкой посмотреть на Натаниэля, девушка рассматривала костяшки на руках.
-Как ты?-единственное, что смогло слететь с губ девушки. Еще сонный неуверенный голос. Сейчас она не могла контролировать себя, потому что в голове был хаос, мысли путались от смущения и какой-то нервозности. Сейчас она была просто.

Отредактировано Astoria Greengrass (21.02.2015 23:33:08)

+1

23

На секунду за дверью все стихло, а потом раздался стук, от которого Астория буквально подскочила на кровати и резко села. У него сердце в пятки ушло, от осознания того факта, что девушка все это время не спала. Странно немного, он ничего предосудительного не делал, но он проявил слабость. Натан привык к тому, что окружающим он кажется неприступным и холодным, и это настолько сильно к нему привязалось, что любая трещина на этой броне ощущалась им весьма болезненно. Словно за то, что он проявил привязанность, показал другую свою сторону, его могли казнить. Для него самого это было тем, что называют "не принято".
И всего мгновенье отделяло их от полного краха. Подумать только, две жизни зависели от прихоти пожилой леди. Вздумай она открыть дверь и проверить, что там с ее внучкой, или просто зайти, чтобы пожелать доброго утра... Натан даже думать не хотел о том, что могло бы произойти в этом случае, но все равно за тот миг паузы у него в голове пронеслось множество вариантов развития событий и все они заканчивались плохо. Уркхарт никогда бы не хотел узнать мнение родителей девушки, в чьей постели он, по стечению обстоятельств, оказался. Хотя сам Натан предпочел бы оказаться в таком положении не другой причине. Чего бы ему стоила просьба сохранить все это в секрете?
Но дверь не открылась, женщина дожидалась позволения войти в комнату. Видимо она была воспитана весьма строго и не нарушала этого правила этикета - не входить в комнату без разрешения. У многих уже вошло в привычку стучать в дверь и сразу же входить, уже стоя по другую сторону выслушивая разрешение переступить порог. Интересно, а вошла бы она, учуяв запах лекарств?
Короткий разговор. Самое простое - прикинуться нездоровой, чтобы не выходить из комнаты. Натан убрал руку обратно под одеяло. Все это время он не отрывал взгляда от сидящей к нему спиной Астории. Даже спина у девушки выглядела донельзя смущенной, сжатые плечи, напряжение, ощутимое во всей позе. Будь они ближе, то Натаниэль непременно постарался бы снять это неловкое чувство, которое окутало ее точно паутина. Ему бы ничего не стоило обхватить ее поперек талии и повалить на одеяло, где можно было бы забраться ей под рубашку и вдоволь нащекотать бока. Но это казалось невозможным.
Не в первый раз Уркхарт обращает внимание на то, какие преграды стоят между волшебниками в их обществе. Дело было даже не в возрасте, случалось обручать и более разнокалиберные пары. Натан просто не мог себе этого позволить, даже представлялось с трудом, что чопорные чистокровные волшебники и волшебницы могут просто дурачиться друг с другом. Почему-то он никогда не видел, как аристократы магического сообщества травят друг другу байки или рассказывают смешные истории. Может поэтому любое сборище становилось невозможно скучным и пресным? Политика, связи, сплетни, интриги и планы на будущее.
Она села, прижала колени к груди и опустила лицо, скрывая его за волосами. И голос ее прозвучал неуверенно, точно Астория так до конца и не решила, хорошо все это или плохо. Было бы интересно узнать ее мнение обо всем этом. Натан вспомнил про дневник, который еще там, в Хогсмиде, поклялся сжечь. И, конечно же, подумал о том, что его тайны уже не только ему принадлежат. Ее смущение Натаниэль отнес еще и к этому, хотя немного странно было то, что зная эти его секреты она не отсела как можно дальше. Между ними по прежнему всего лишь несколько дюймов, руку протянуть и можно будет коснуться ее дрожащих рук, отодвинуть в сторону прядь волос и наконец-то заглянуть в ее глаза. Нельзя.
-Лучше, чем ожидал, - Уркхарт не врал. Он уже успел понять, что раны ему залечили зельями. Похоже Астории выпала нелегкая ночка. Вместе с этим он наконец решился осмотреть себя. Астория уже не спит и нет причин недвижимым оставаться в кровати.
Натан откинул в сторону одеяло и сел. В комнате было довольно прохладно, по мнению человека, разморенного в тепле пуховой перины. Хотелось зарыться обратно и проспать в тепле до самого обеда, а может и ужина.
-Действительно лучше, - хмыкнул Натаниэль, рассматривая затянувшиеся раны. Понадобится совсем немного времени, чтобы бок полностью восстановился, но если бы лечение осталось на усмотрение Натана, то это затянулось бы на недели. Без магии и волшебных лекарств раны затягивались ужасно долго.
И только теперь он заметил Пинса, тоже проснувшегося и тихо, как мышь, сидевшего в кресле. Эльф встретился с хозяином неуверенным взглядом и тут же отвел глаза в сторону. Обычное поведение для провинившейся верной собаки. Уркхарт ничего не сказал, решил, что разберется с ним позже, если это вообще понадобится.
-Я доставил много хлопот, - это был не вопрос, утверждение. Натан уже видел разбросанную в спешке одежду, бинты и тазик с мутной водой. Его грязная рубашка висела на спинке кровати, но надеть ее Уркхарт бы не решился. Следы крови и пота не оставляли ей шанса - такую только выбросить, чтобы не вызывала неприятных воспоминаний.

+1

24

Много, очень много мыслей. Хочется думать обо всем, но это невозможно. Надо сделать глубокий вздо. Можно было вздохнуть с облегчением, ведь им не грозит разоблачение, к тому же миссис Гринграсс собиралась покинуть поместье и поехать на встречу, а это значит, что пока они не обсудят все новости магической Британии, своих детей или внуков...в общем она не скоро будет дома. От этого становилось еще легче, значит можно не опасаться, что в любой момент может что-нибудь произойти. А домовики и так понимают, что происходящее  в комнате юной Гринграсс должно остаться в тайне. Но а всё же, интересно, что бы с ними было, если...даже если бабушка и не заметила Натаниэля за спиной Астории, то внешний вид комнаты явно вызвал кучу вопросов. Да еще и чужой эльф. А потом бы она всё же заметила мужскую одежду и настало бы начало конца. Волшебство бы закончилось. Хотя это было довольно извращенное волшебство, но они еще никогда не проводили столько времени вдвоем, правда обстоятельства были не очень. Интересно, как бы она объяснила это все? То, что была в Хосмиде, захотелось рождественское печенье, по неаккуратности задела бедром бумаги и тут понеслось. А почему она не отправила бумаги с совой, если догадалась, кто их хозяин? Почему не рассказала бабушке, она бы помогла? А эти вопросы потянут за собой целую вереницу других и в итоге все это выведет к...ох, нет, во многом она даже самой себе не могла признаться, а тут будут целых два слушателя. Кошмар. Нет-нет, это было самый ужасное развитие событий, лучше уж так...краснеть от того, что вы вы просто спали вместе. Ничего двусмысленного.
Интересно, а Натаниэль давно проснулся или стук в дверь разбудил его? Может он просто не хотел будить Тори. Она же точно почувствовала, как будто кто-то водит ладонью по ее волосам. Может это не отголоски сновидений, а странная реальность? Астория помотала головой и улыбнулась уголками губ. К сожалению, она выдает желаемое за действительность, скорее всего это просто ветер играл с ее волосами. Кстати, надо будет сказать домовику, что в закрыл его. Становится холодновато.
Ей хотелось чая. Цветочного. Душистого-ароматного. Чтобы привести в какой-нибудь порядок свою нервную систему. Сесть в кровати и пить его так не спеша и легко, вдыхая всю прелесть его чудесного и успокаивающего аромата. Затем завернуться в теплый, немного колючий плед и уснуть. Конечно, в идеале хотелось бы рядом видеть  рядом с собой его, но это, увы, невозможно. Слишком многого хочешь ты, девочка.
Надо что-то делать, они же не могут так просидеть весь день. И что это она так засмущалась? Они даже спали не под одним одеялом, ну прижалась к нему спиной, но это же было во сне. Все довольно логично и сухо, без капли романтики. А нет, капля все-таки была, если это можно так назвать: они провели рождественский сочельник, а сейчас следует есть овсяное печенье и пить молоко. Как дети, почему даже наедине они не могут оставаться просто сами собой. Ведь никого рядом нет, можно не притворяться, не надевать всевозможные маски, а быть просто. Может, стоит попробовать, в конце концов терять уже нечего, но сначала надо понять, как себя чувствует Натан, хотя большую часть ночь сон его был спокоен, может к утру стало хуже...она же не полила зельем раны на руке, они могли за ночь воспалиться. Да нет, не могли, Пинс же делал это тысячи раз, Мерлин, тысячи раз. Ты не хотелось думать об этом.  Как, зачем и откуда столько шрамов, было видно, что некоторые из них наживали довольно долго, шрамы были очень отчетливы. Но это неважно, его жизнь остается его, Тори всё равно ничего не может сделать.
Интересно, а Натаниэль все помнит или не помнит ничего. Помнит ли он как Астория обняла его там, в проходе для домовиков, как держала его за руку, гладила лицо...Тори, хватит выдумывать новые воздушные замки, разберись со старыми. Конечно он не помнит, в таком-то состоянии. Честно, девушка была не против, чтобы некоторые воспоминания стерлись из памяти. Например, те письма, которые выпали из блокнота. Ее письма. Оставшиеся без ответа, снова в голове возник вопроса: "зачем же он хранит, если не ответил?" Может быть хотел, вложил в блокнот, чтобы не забыть и...забыл. Она же не знает, когда была сделана последняя запись. Еще один вопрос, который останется без ответа или нет...Она могла бы спросить напрямую, но вряд ли Натаниэль поверил в то, что письма нечаянно упали из блокнота, она бы точно не поверила.
Итак, просто. Астория заправила прядь волос за ухом, улыбнулась, но все еще не решалась посмотреть на юношу.
-Я рада, правда. Надеюсь, рана на боку, про которую ты не рассказал, затянулась.-вздохнула. Девушка стянула резинку с запястья и сделала хвост, это все, что она могла сейчас с ними сделать. Расческа лежала на туалетном столике, но ей было слишком день идти за ней. Облокотившись на спинку, Тори вытянула ноги и посмотрела на Натана. Утренний. Такой же, но глаза какие-то другие, она никак не могла понять, что в них было особенного.
Астория проследила, куда был устремлен взгляд Натаниэля.
-Пожалуйста, не наказывай Пинса, это я залила рану зельем, хотя он и говорил, что ты был бы против этого.. Девушка перевела взгляд на окно, становилось все холоднее, когда же эльф наконец принесет завтрак и заодно закрыла окно. Протекла глаза, свет был слишком яркий, а за эту ночь Тори уже привыкла к свету нескольких свечей, чтобы ни у кого не было вопросов, почему всю ночь в комнате Астории горел свет.
-Пришлось постараться, не знала, что ты такой капризный.-посмотрела на Натана и улыбнулась. Да, сейчас ее комната была похожа на лазарет. В воздухе царил запах лекарства, хотя морозный воздух уже почти выверил все это, девушка бы предпочла быть в тепле. Надо сказать, чтобы убрали комнату, это все уже не нужно. -Я хочу посмотреть твою руку, ты не против?-девушкам сторожено положила ладонь на плечо юноши. -Или я могу сказать Пинсу...

+1

25

Не рассказал. Как много он еще не рассказал. Как много он хранит в секрете. Хотел бы сохранить и эту мелочь. Рана на боку, рана, которая открыла все остальное. Казалось, его кожа еще хранила на себе ее прикосновение. Лицо горело, все шрамы зудели, точно требовали, чтобы их коснулись, чтобы узнали все секреты, с которыми они были связаны. Невыносимое ощущение, точно сел в муравейник, полный обозленных кусачих крошек.
Ты хочешь об этом узнать? Натан слушал ее в пол уха, стараясь больше опираться на совсем другие органы восприятия. Звук голоса, над которым она уже обрела власть, был лишним, был лживым, он не говорил всей правды о них. Послушать бы, как бьется в этой груди сердце. Дотронуться и ощутить под пальцами жар покрасневших щек. Это можно было бы списать на утро, на то, что она только что проснулась, но тогда это было бы ложью.
Наблюдать за ее действиями было истинным наслаждением. Ловить отголоски ее эмоций и понимать, что здоровье возвращается. Его способности восстанавливаются, а вместе с ними с нуля пошел отсчет. Как много времени ему дала эта встреча с ней?
Такая искренняя. Натаниэль впервые наблюдал за кем-то его круга. И тем удивительнее было обнаруживать, что это простые люди. Она так же как и все зевает, протирает глаза и тянется, чтобы пустить кровь по затекшим мышцам. Как все, так запросто стягивает в неаккуратный хвостик свои густые волосы. И мерзнет так же, как он сейчас. Легкий и холодный ветер из открытого окна облизывает кожу. Натан невольно натягивает одеяло выше, опускаясь обратно на подушки. Ему бы следовало встать, собрать с пола одежду, найти свою палочку и отправиться домой, но... неужели эта встреча может закончиться вот так? Такая мысль пугала. Отчего-то это время, проведенное вместе, когда он наконец-то оказался в сознании, стало очень ценным, очень важным.
Почему?
-Не собирался, - он и в самом деле не стал бы наказывать эльфа. Ни сейчас, ни раньше. Никогда это создание не стало бы расплачиваться за его собственные ошибки. Но стоит ли говорить об этом вслух? - Я не наказывал Пинса, никогда, - Натан говорил негромко, глядя на Асторию снизу вверх и в какой-то момент поймав ее встречный взгляд. Ей было интересно, ему тоже.
-К чему это? Если ее обработал Пинс, то нет никакого смысла волноваться. Этот эльф знает свое дело, даже слишком хорошо. - Скорее всего на руке шрам останется, длинный и тонкий, во всю длину предплечья. А сейчас она, услышав этот его ответ, закатит глаза и заявит, что он как маленький ребенок, что эти его капризы будут стоить ему когда-нибудь жизни... Еще много чего можно будет сказать по этому поводу.
Ему бы хотелось взглянуть на свой дневник. Взглянуть на ее лицо, когда книжица, содержащая в себе столько темных тайн, окажется наконец в его руках. Увидеть в ее глазах ответ на вопрос "ты знаешь, что там? Ты знаешь, что это?". Конечно знает. Но стоит ли рушить все прямо сейчас? И стоит ли заканчивать этим неприятным разговором их встречу?
Дверь открыли и почти сразу же закрыли. Один домовик вошел, другой помог ему. Быстро были убраны лекарства с тумбочки и их место занял тяжелый поднос с завтраком для двоих. Графин с холодным соком, высокая стопка свежего хлеба и тостов рядом, вазочка с джемом, печенье, тарелка овсянки и фрукты. Казалось, домовик просто сгреб на поднос все, что попалось ему под руку, руководствуясь принципом - главное, чтобы больше вместилось на поднос.
Оставив еду в покое, домовики засновали по комнате, приводя ее в порядок. Вещи были собраны и аккуратно сложены на кресле. Наконец-то нашли его палочку, которую положили среди прочих его вещей. И там же, поверх черной мантии, положили книжицу в кожаной обложке.
Пришлось снова сесть, слишком велик был соблазн закрыть глаза и заснуть снова. Не стоит наглеть, злоупотребляя чужим гостеприимством.
-Знаешь, я очень плохо помню эту ночь и предыдущий вечер. - Натан спустил ноги с кровати, подождал немного и встал. В теле еще ощущалась слабость, но он вполне мог самостоятельно передвигаться. А если правую руку залечить, то уже совсем скоро можно будет без проблем использовать волшебную палочку.
Немного пройдясь по комнате, Уркхарт остановился сбоку от окна, так, чтобы можно было видеть двор. По садовой дорожке спешила женщина в теплой мантии зеленого цвета. На голове остроконечная шляпа, которая так и осталась в моде у старшего поколения. Стоило только вспомнить заместителя директора, чтобы окончательно в этом убедиться.
-Есть что-нибудь, о чем мне стоит узнать? - Он имел в виду все, что произошло в эти часы. И то, что произошло, когда Астория получила в руки его бумаги. Захочет ли она сама говорить на эту тему? Захочет ли спросить его о чем-то? Без верха Натан ощущал себя уязвимым, не представлял, куда себя деть, что сделать, чтобы она наконец перестала украдкой осматривать его и считать шрамы. Вот он повернулся к ней спиной и тут же ощутил, как внимательный взгляд обжег ему кожу. Невольно повернулся другим боком, когда возвращался обратно к кровати, и понял, что она увидела толстую полосу шрама на левом плече. Тот самый, что он получил во время их встречи в Лютном Переулке. Это первая веха. На правой руке теперь будет вторая.

+1

26

Странный праздник Рождество. Его атмосфера окутывает все и вся, обволакивает, а люди вдыхают его и в их организме тоже происходят перемены. Как будто чудная девочка с Рейвенкло раздала всем свои любимые очки. Забавно. Вся эта суета с подарками, в Косом переулке просто не протолкнуться, но это почему-то не раздражает, не хочется метать непростительные, как будто сама становишься частью этой толпы. Куда-то бежишь, суетишься, поскальзываешься раз сто, но не падаешь, потому что всегда найдется чья-то рука, которая поддержит. А в конце так приятно сесть где-нибудь в кафе, у окна, чтобы рассматривать морозный узор. Вечер. Сочельник. Загадываешь желание. Опасная это вещь, загадывать желание. Потому что тот, кто их исполняет, имеет весьма извращённое мировосприятие. Но о таком Астория даже на мечтала, наверное этот самый, который как-то странно смотрит на мир, залез ей в голову и по-своему растолковал какие-то ее мысли, которые был убраны в коробки и засунуты в самую глубь чертогов ее разума. От греха подальше.
Похоже Натаниэль тоже почувствовал атмосферу Рождества, как будто между ними еще больше сократилось расстояние, то, невидимое, которое всегда существовало. Потому что их так воспитали, что свои эмоции можно показывать только себе за семью замками и то нечасто, только по крайней необходимости. Ведь это неправильно, показывать при всех свои истинные эмоции, нужно держаться достойно. Это правило было выцарапано подкорке у всей аристократии магической Британии. Поэтому, обычно, все светские мероприятия были похожи друг на друга. Какие-то общие темы, наигранные смешки и танцы, единственное, что было приемлемо. Ты идешь по залу, легкая улыбка, прямая спина. Здороваешься, небольшой смешок над какой-нибудь очень не смешной шуткой. Скукотища. Иногда Астория не ходила, прикидывавшись больной, потому что это не стоило туго затянутого корсета, впивающийся в кожу, тяжелые драгоценности и слишком ненастоящие волшебники. Но если всё же встречался кто-то из однокурсников или друзей, было немого проще.
А сейчас все было так свежо. Сейчас, эта комната была отдельным миром, только их. Не хотелось ничего менять, не хотелось куда-то выходить, да даже не хотелось вставать с постели, вот бы так беззаботно проваляться здесь весь день и много-много вкусных вещей.
На душе стало еще спокойнее. Девушка никогда не поднимала руку на эльфов, максимум-могла на кричать и то, очень редко. Была бы ее воля, она одела их в более нормальную одежду, но кто она такая, чтобы нарушать вековые традиции? Ну зато их "одежда" была всегда чистой, в отличие от других эльфов. Хоть что-то. После слов Натаниэля, на лице девушки появилась тень смятения. Она не ожидала, правда. Никогда не наказывал домовика, это было очень неожиданно. Тори внимательно посмотрела на юношу, а тот в свою очередь смотрел на нее. Изучали, будто видели друг друга первый раз, может, в какой-то степени так оно и было. Тихий голос Натана добавлял тайны, ощущение, что они дети, сделавшие домик из покрывал и подушек. И он только их, особенный, в нем они просто.
-А как же зелье, оно поможет быстрее восстановить руку, ты же минимум неделю не сможешь в полной мере пользоваться ею.-начала девушка, но потом резко остановилась. К чему спорить, если Натаниэль был такой же упрямый, как она сама. -Но делай, как считаешь нужным, всё равно меня не послушаешь.-пауза. -И да, ты ведешь себя как маленький-ухмылка. Но она правда волновалось, потому что представить, что бы было, если вчера она ушла раньше времени. А он остался бы в лесу. Пинс появился слишком поздно. Все, больше не стоит об этом думать.
Тори наблюдала за действиями Натана. Плавные, неторопливые движения, так необычно. И так манящие взгляд. Хочется рассматривать, изучать его лицо. Ощущение, что мимика и глаза совершенно другие, хотя нет, глаза те же, кажется, в них можно потеряться, но взгляд точно поменялся.
Наконец-то принесли завтрак. Аромат свежего хлеба перебивал запахи лекарств. Астория закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Прохлада и выпечка. Божественный запах или девушка просто хочет кушать...а тем временем комната стала приобретать нормальный вид. Домовики быстро убрали ее, разложив все вещи на места, сложив одежду убрав лекарства. Теперь не осталось ни одного напоминания о прошедшей ночи. Оно и к лучшему.
Взгляд продолжал следить за Натаниэлем. Немного шатаясь, юноша подошел к окну. На спине тоже были шрамы. Множество и самые разные. Армия мурашек пробежалась по спине Тори. Хотелось провести ладонями по спине, будто если она это сделает, все пройдет. В лучах солнца его кожа казалось еще более бледной, почти прозрачной. Красиво. Хотелось подойти и прижаться к спине, крепко-крепко, чтобы услышать как бьется сердце.
О чем он должен знать? Хороший вопрос, Астория и сама бы хотела знать на него ответ. Рассказать все-все и не очень. А если попробовать и рассказа б абсолютно все, но тогда сказке придет конец, а ей так не хочется возвращаться в реальную жизнь.
-Мне кажется да, тебе стоит кое-что узнать.-отступать некуда. Раз решилась рассказать, значит надо идти до конца. Тори притянула ноги к себе, потому что пальцы практически окоченели. Взгляд был прикован к Натану, нет смысла его отводить, карты на стол.
-Во-первых, ты устроил целый спектакль, когда собрал Васе вещи и решил сам вернуться до дома. Хорошо, что смог дойти только до второго этажа и непонятно зачем, решил пойти по проходу для домовиков. Если бы ты, в таком состоянии, встретился с моей бабушкой, ей точно схватил удар.-и это была правда. -А во-вторых, я думаю этот вопрос волнует тебя больше всего...я не знаю, что написано в твоем дневнике, но из него выпали письма.-выдохнула. Мерлин, она сейчас упадет в обморок от волнения. -Свой почерк я узнаю везде.-не отводя взгляд. -Но все хорошо, правда. Значит на это были свои причины. Может, у тебя есть какой-нибудь конкретный вопрос?-не хотелось о грустном. Хотелось перевести тему. И она не сказала о той странице, но и не соврала, ведь она правда не знает содержание дневника.

+1

27

Сев на край кровати, он сгорбился, упершись локтями в колени. Нужно было уже уходить отсюда, необходимости оставаться в этой комнате рядом с ней уже не было. Натан получил обратно свой дневник, поправился достаточно для того, чтобы трансгрессировать к себе домой, с ним был его домовик, который поможет, если что-то пойдет не так. Но нельзя было уйти не получив ответов на вопросы, которые обязательно его будут терзать. Не спросит сейчас и возможности получить их уже не появится. Астория через несколько дней уедет обратно в школу и вряд ли им случится еще раз встретиться. Конечно, если судьбе не покажется забавным столкнуть их еще раз.
Уркхарт ждал, казалось, она молчала целую вечность, собираясь с мыслями, но на деле не прошло и минуты. Все внутри замирало от страха услышать: "я все знаю". Натан не представлял, как дальше будет жить с этим знанием. Кто-то посвященный в его тайны, которые он даже себе уже боялся открывать. Он никогда не перечитывал свой дневник. Было достаточно излить все, что накопилось, на бумаге и навязчивые мысли отпускали, становилось не в пример легче даже дышать. Словно в этом дневнике скапливалась все эта удушливая тьма его души.
Голос Астории разрезал воздух словно острый нож, слова вонзались ему в спину, заставляя мелко вздрагивать. После первого ее предложения Натаниэль ожидал услышать очень тяжелую для него правду. Она словно нарочно начала не с самого главного вопроса, Тори рассказывала что случилось прошлой ночью. Похоже ему сильно повезло, раз бабушка Астории осталась в неведении о неожиданном госте в ее доме. Уже почти выдохнул с облегчением, но со следующими словами снова напрягся, ожидая болезненного удара.
-Свой почерк я узнаю везде. - Уркхарт сглотнул, это была его слабость. Тогда он не отвечал ей, не хотел продолжать общение, которое могло плохо повлиять на нее. Не отвечал, и все таки сохранил эти письма, это напоминание и словно какую-то надежду, что еще не закончено, что можно будет вернуться в светлое прошлое. Следовало сразу избавиться от них, чтобы не было напоминаний, сжечь пергамент и сгореть самому вместе с ним. Сколько боли, унижения и пагубных страстей исчезло бы в один миг.
Трус. Только и делаешь, что бежишь от всего, но от самого себя не убежать.
-Значит, не читала? - Она ни слова не сказала о том, что написано на страницах небольшой книжицы в кожаной обложке. Нельзя более увиливать, искать другие слова, нужно наконец-то решиться и спросить обо всем напрямую, иначе страх так и останется с ним. Натан развернулся к ней лицом и встретился с ней взглядом.
Хорошо, что она не спрашивала его о том, почему он не писал ей в ответ, хотя и сохранил письма. Уркхарт не знал, что ответил бы ей на это. Смог бы объяснить, что хотел отгородить ее от себя? Хватило бы ему смелости признаться, что в те дни его умом владели совсем иные страсти, далекие от книг? Сумел бы вынести изучающий взгляд, который с новой информацией уже совсем по другому рассматривал бы все эти шрамы. За каждым из них скрывается столько пороков, столько похоти, грязи, боли и безумных страстей. Натан так и не сумел перебороть себя и полностью отказаться от всего этого. Едва только случалось что-то, что выводило его из равновесия, как старые привычки всплывали наружу. Вот и сейчас от волнения, от охватывающих его эмоций и страхов, накатывало желание заглушить их, любым способом. Будь на месте Астории другая, не имеющая для него никакого значения, он бы выплеснул все это на нее, в такой подходящей ситуации. Никого нет дома, пустая комната, мысль о домовике вылетела из его головы, где только они вдвоем.
Странное чувство сдавило горло, знакомо екнуло в груди, немного участилось сердцебиение, пришлось выдохнуть и заставить себя дышать ровнее. Уркхарт поднялся с кровати, сглотнул, ощущая как по ребрам прокатились волны мурашек. Чтобы хоть как-то отвлечься, он направился к креслу со своей одеждой. Рубашки уже не было, так что пришлось накинуть теплую зимнюю мантию на голое тело. Сдернутый с кресла дневник упал к его ногам и раскрылся где-то посередине. Не хотелось даже прикасаться к этим исписанным пороком страницам. Домовик протянул хозяину его волшебную палочку. Прохлада деревянной рукоятки в руке, словно рукопожатие старого друга. Без палочки и в самом деле как без рук, она становится продолжением волшебника.
Несколько минут он стоял, глядя сквозь дневник, а потом взмахнул палочкой:
-Incendio! - Страницы вспыхнули, словно были облиты горючим, съежились и почернели. Небольшое пламя, только для того, чтобы избавиться от этих паскудных воспоминаний. Комната наполнилась едким дымом, так что домовики поспешили распахнуть окно пошире. Порыв ветра всколыхнул занавески, растрепал его волосы, хлопнул полами мантии и разнес пепел по всей комнате, затушив огонь. От дневника осталась только твердая обложка и какие-то жалкие клочки обугленной бумаги.

+1

28

Атмосфера в комнате накалялась с каждой минутой. Неужели у них всегда так? Не будет и момента, когда они смогут просто побыть друг с другом. Хотя бы сейчас, они могли просто лежать в кровати. Без слов. Зачем вообще придумали слова и фразы? Да кому они нужны, а? Кому нужно выражать что-то вслух, когда можно показать глазами, объяснить руками, можно просто перебирать пряди волос и все ясно, все по полочкам и понятно. Кому-то еще нужны звуки голоса?
Они портят ту магию, которая создает тишина вокруг двоих. Так и было этой ночью, когда Тори, чуть касаясь, проводила подушечками пальцев по лице Натаниэля, боясь его разбудить. Какого это, просыпаться рядом с любимым человеком, даже при таких странных обстоятельствах, даже если они просто спали, не касаясь друг друга. В голове девушки уже появилась картинка, как они сидят в кровати и завтракают, так по-детски. Не говоря и слова. Только глаза. Но это лишь сказки в ее голове, на самом деле реальность довольно жестока, она любит ломать воздушные замки, которые мы выстраиваем у себя в голове. Так произошло и с Тори. Она надеялась, что про дневник он спросит после. Но видимо Натану было не очень комфортно в ее присутствии или хотел убедиться, что она не читала его дневник. Конечно, та страница раскрывала его с новой стороны, Астория даже предположить не могла, что люди могут такое вытворять друг с другом. Да что там, она была просто в шоке, и в голове не укладывалось, что Натаниэль как-то связан с этим. Если не было очень много "но", Тори спросила бы его о многом, ей просто интересно. Интересно, зачем он так с собой поступает, ведь он не один, ведь есть множество людей, которые его искренне любят. Жаль, что они никогда не смогут поговорить откровенно, потому что она не наберется смелости, а он...он просто не расскажет. Какие же странные у них отношения, от этого хочется лезть на стены, потому что ничего нельзя разложить по полочкам. Как будто судьба намеренно решила изрешетить ее душу, сталкивая их. Думала, что когда Натаниэль закончит школу, ее первая влюбленность пройдет. Будет вспоминать, краснея. Но влюбленность оказалась хронической. Точнее ее сделали хронической их постоянные встречи. Хотя, по сути, ничего друг о друге не зная. Поначалу их связывала только литература, потом совместные воспоминания, не отличающаяся романтизмом. Пожалуй, кроме этого. Ведь утро было прекрасным. До того, как Натаниэль задал вопрос.
Сначала она вкратце рассказала ему о событиях минувшей ночи. Скорее для того, чтобы оттянуть время. Ей надо было подумать, что же рассказать Натану. Все или только то, что она посчитала бы нужным. Она может рассказать ему все, что знает. Ведь ее отношение к нему не изменилось, у Тори нет чувства отвращения к нему, она по-прежнему его любит. Ей всё равно чем он занимается. Но как объяснить ему это? Нет, для этого нужно слишком много времени, которого у них нет. К тому же они могут больше не встретиться, он ведь уезжает из Англии, поэтому лучше промолчать. Может когда-нибудь она расскажет ему правду...
Астория видела, как напрягаются  мышцы на спине Натаниэля. Все из-за писем, которые случайно выпали из дневника. Мерлин, неужели он так переживает из-за этого. Стоило бы задать ему вопрос, зачем он хранит письма, на которые не удосужился ответить. Но это как-нибудь потом, если будет возможность.
Почему он не хочет понять, что Тори не хочет причинить ему боль? Он же сам задал вопрос, она же ответила. К тому же добавила, что ничего лишнего у него не спросит. Захочет - сам расскажет. Она всё же поступила правильно, не рассказав ему о той странице. Ох, стереть бы себе память, чтобы даже не вспоминать о ней.
Астория смотрела на Натаниэля, положив голову на колени и сжав кисти в кулачки. Ногти врезались в нежную кожу , но Тори не чувствовала боли. Она не хотела отвлекаться на пустяки. Напряжение возрастало, он молчал. Ни звука, даже не повернулся к ней. А вдруг он сейчас уйдет. Вот так, ничего не говоря, не смотря на нее. Она же не выдержит. Просто не сможет. Его молчание убивало, разрезали на куски. Хотелось перелезть через кровать и развернуть его к себе, чтобы посмотрел на нее.
Тишину разрезал вопрос. Как будто он не мог поверить в то, что Тори не читала его дневник. Как будто он ожидал разоблачения. Он этого не случилось и никогда не случится. Когда Натаниэль развернулся и встретил ее взгляд, Астория заметила тень беспокойства на его лице. Но постепенно мимические мышцы начали расслабляться, складки на лбу расправлялись. Ее ответ успокоил его, но похоже все-таки что-то еще терзало его. Возможно напоминая про письма. Может он сам забыл о них? Получил, хотел выбросить, но забыл...Тогда зачем убирать их в свой дневник. От такого количества вопросов начинает болеть голова.
Они молчали, смотря друг на друга. Кажется, он был далеко отсюда, где-то там, в своих мыслях. Будто что-то терзает его изнутри. Почему он не может поделиться этим не со страницами, а с ней. Может слишком самоуверенно, но ведь она может выслушать. Выслушать и не осудить. Никогда. Потому что слишком любит его.
Астория следила за его действиями. Как он медленно встал с кровати, прошел к креслу, накинув на плечи мантию. Девушка заворожённо смотрела на него. Тишину нарушил шум. Упала книжка в черной обложке. Его дневник. Астории показалось, что Натаниэль как-то брезгливо смотрит на него, будто не хочет брать в руки.
Тори ахнула от неожиданности, когда на месте дневника вспыхнул огонь. Почему он это сделал? Какие воспоминания он пытается стереть...Домовики сразу же открыли окна в комнате, как так запах гари начал наполнять ее. Ветер поднял вверх все, что осталось от дневника и начал кружить вместе с этим по комнате. Он переплетал волосы Астории, словно пальцы влюбленных.
Под ногами холодный пол. Он обжигал ступни девушки, которая медленно подошла к юноше. Ладони саднил , на подушечках появились багровые отметины, больно разжать ладони. Плевать. Сейчас было не до этого. Подойдя ближе и встав напротив него, Астория подняла глаза и внимательно посмотрела на него. Было ощущение, что его что-то терзает глубоко в душе. Девушка протянула руку и убрала прядь волос с его лица. Сердце с огромной силой перекачивало кровь, Тори казалось, что звук ее бьющегося сердца заполнило тишину в комнате. Встав на мысочки, девушка накрыла губами губы Натаниэля. Хотелось показать, что он не один. Она рядом. Здесь, сейчас и всегда. А вдруг это их последняя встреча? Что если он сегодня вечером уедет, и они больше никогда не встретятся. Ей не хочется отпускать Натаниэля. Кладет руки на плечи. Он не отстраняется от нее, снова появляется магия в атмосфере. Или это просто ее новый воздушный замок, который может разрушить любой порыв ветра.

+1

29

Похоже, Асторию испугал его поступок. Он слышал, как невольный возглас вырвался из ее груди. Интересно, она так же с ужасом охнула бы, узнав правду с сожженных страниц? Смотрела бы на него с тем же отвращением, что и он на этот дневник? Натан ждал этого, ждал, почти желал чтобы она именно так и поступила. Стало бы немного легче, а пока в груди что-то болезненно ныло, сжималось и закручивалось вокруг легких. Так тяжело дышать, страницы сожжены, но воспоминания о них навсегда останутся в памяти. Эти неясные образы, вызывающие странные, смешанные чувства горечи и острой приязни. Боже, ему до сих пор не удается избавиться от тяги к самобичеванию, к самоистязанию; умирать к жалости к самому себе... В дневнике стоило писать на каждой странице строчки, как наказание за нарушение дисциплины в школе. Жалок.
Легкие шаги по ковру остались им не услышаны, только шорох белья на кровати дал знать, что Астория слезла с нее. Он слушал, не в силах оторвать взгляда от трепещущих обгоревших останков. Сгорело то, о чем он был не в силах признаться.
Уркхарт даже не шелохнулся, когда она вдруг появилась перед ним. С таким встревоженным видом, взволнованные глаза, заботливые прикосновения. Она точно пыталась показать своим видом, не словами, но действиями, что ей не все равно. Конечно не все равно, ты хороший человек, которому просто нельзя оставаться рядом с таким как он. Ни к чему хорошему это не привело бы. Ты ведь это понимаешь?
Теплое прикосновение ее дрожащей руки, волнуясь, словно в попытке погладить испуганного и раненного зверя. Натан прикрыл глаза, надеясь проникнуть в суть этих чувств, уловить их основу и оставить у себя в воспоминаниях. Руки Астории легли ему на плечи, сжались пальцы...
За что ты так?
Чертовски больно, словно тело вновь пронзают острые щепки от разбитого шкафа, доходя до самого сердца.
Прошибло до самых кончиков пальцев, словно молния пронзила. Сжался ком, скакнул от горла вниз, переворачивая все внутри. Этот поцелуй не вызвал покоя, заставил бояться, словно шагнул в пустоту, не обнаружив под ногами опоры. Жуткое чувство полета и предчувствия скорого удара.
Осторожный поцелуй, страждущий, становящийся все более уверенным. Невозможно, чтобы это продолжалось дальше. С тяжелым ощущением на сердце, он оторвался от ее губ, горячо выдохнув на них и крепко зажмурившись. В неожиданном для себя порыве, Натан обхватил Асторию за плечи, сжимая в крепких объятиях ищущего защиты и спасения. Он хотел бы найти опору, найти того, кому можно рассказать, с кем можно поделиться, в ком можно быть уверенным, но это означало переложить на чьи-то плечи такую ношу.
Острые осколки все еще вонзались в плоть, такие невесомые, от касания которых хотелось выть, с ними ничего не сделать.
Он не может сделать ее своей отдушиной, ей самой нужна защита, которой он дать не способен. Его, Натан был уверен, подкосит в самый последний миг, оставив ее одну, беззащитную.
-Так нельзя, - он едва шепчет, ощущая кожей как шевелятся ее волосы от дыхания. Произносит это, а у самого ком в горле, пальцы невольно сжимаются на ее спине, сгребая в кулак одежду. Сказал и не может оставить, зарывается лицом в густые, еще пахнущие парфюмом или шампунем, волосы.
Наконец-то решившись, Натан отрывается от нее, выпуская из пальцев темную мантию. Делает шаг назад, еще один, ощущает рукой оказавшегося рядом эльфа. Миг и комната исчезла за поворотом, все кануло во тьму и в следующую секунду его точно пропустили через узкий шланг. Он во дворе своего дома, пронизывающий ветер с любопытством распахивает полы мантии, холодом пробегает вдоль позвоночника и гонит к дверям. В сердце так и остались колючие осколки, отзывающиеся сладкой, странной болью при каждом вдохе, так что хочется вдыхать снова и снова.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Сохрани же себя от любого от зла


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC